Волки севера (сборник)
Шрифт:
Саид очень беспокоился. В руке у него был пружинный капкан, который он должен был поставить, чтобы поймать газель, хотя он знал, что шансы на удачу совсем мизерны. Здесь был путь, по которому многие поколения газелей ходили к роднику в Занде, в десяти милях отсюда. Газели предпочитали этот путь, так как он позволял видеть местность далеко вокруг и заметить врага — гиену или шакала. Однако здесь уже несколько недель не появлялись газели.
Шестой год в этой местности не было дождей и сухая пустыня стала совсем мертвой. Верблюды и овцы слабели и гибли. Мясо и молоко, служащие основной пищей туарегов, пропадали вместе с их животными. Мир изменялся, и Саид должен
Осторожно оттолкнув верблюда. Саид тихо поставил капкан. Он поставил его возле колючего куста, где газели по пути на водопой останавливались пожевать ветки. Верблюд уже лег. Дергая за веревку, привязанную к кольцу в носу. Саид заставил его подняться и погнал в обратный путь, к лагерю, разбитому у подножия Ахагарских холмов. Он хотел бы ехать верхом, но верблюд за последние недели сильно ослабел. Лучше сохранить его силы. Он может скоро понадобиться.
Когда он прибыл в лагерь через два часа, он был вымотан и очень хотел пить. Две тощие собаки с лаем выскочили из тени чахлого куста. Два ребенка в лохмотьях, пасущие небольшое стадо овец на склоне горы, начали спускаться вниз. Саид выпрямился, поправил вуаль и пошел к столбу, где он обычно привязывал верблюда.
Его жена Зеноба начала сразу же готовить чай. Она вскипятила воду в старом котелке на углях костра и приготовила чай в медном сосуде. Затем она аккуратно наполнила пиалу. Саид стал пить. Он сидел на овечьей шкуре в тени шатра. Перебросившись несколькими словами с Зенобой и сыновьями Хамиддином и Мухамедом, он погладил младшего сынишку Ибрагима по голове, съел тарелку плова и вышел из шатра. В центре небольшого лагеря, где жило племя туарегов из десяти семей, стоял шатер их вождя Муссы. Голубые полотнища шатра слабо колыхались на вечернем ветру. Жена Муссы Земама выскользнула из шатра, как ящерица, когда туда вошел Саид. Он сел рядом с Муссой. Их вежливая медленная беседа — о состоянии пастбищ, об исчезновении газелей, о плохих условиях для жизни овец — продолжалась до тех пор, пока Земама не принесла кофе и снова вышла. Саид посмотрел на вождя.
— Я принял решение относительно того, о чем мы говорили неделю назад. Я ухожу послезавтра.
Мусса посмотрел на него. Солнце уже садилось. Ветер пустыни становился холодным, звезды загорались в небе, как алмазы.
— Ты берешь младшего, Ибрагима?
— Да. Он не выживет здесь. Мальчик не может расти без мяса.
— Верно. Ты идешь к Хуссейну, в Таманрассет?
— Да. Он брат моей матери. У него большие стада.
— Сейчас трудное время. Тебя ждет нелегкий путь. Пусть Бог хранит тебя и твоих родных.
Саид поднялся.
— Всего хорошего. Мусса.
С этими словами он вышел под холодно усыпанное алмазами небо пустыни. Холодный ветер ударил ему в лицо.
ЗИМА
Глава 7
Ирина Михайловна была первым человеком в Новосибирске, услышавшим поступь Танцора. Однако собаки в соседних дворах уже почувствовали его и впоследствии Ирина так и не могла сказать, что же разбудило ее — лай собак или ощущение страшной тревоги.
Она лежала возле своего мужа Николая в спальне, в маленьком двухэтажном домике на левом берегу великой реки Оби. И ее, непонятно почему, охватила безотчетная дрожь. Привычные огни речного ледокола, отражаясь ото льда, медленно плыли по белому потолку над ее головой. Этот приземистый угловатый труженик выполнял свою обычную работу — расчищал в реке, скованной льдом, канал. И затем звук… да, да, грозный, отдаленный рев. Ирина вскочила с постели и подбежала кокну. На другом
— Николай, — позвала она.
Муж сонно повернулся в постели.
— Николай, творится что-то странное. Послушай. Ник… о…
В нарастающем крещендо рева дом затрясся, как сделанный из картона. Фотография отца Николая, где он был запечатлен в форме офицера Пятой Гвардейской Танковой армии, упала со стены, чашки в дубовом буфете задребезжали, оконные рамы треснули и двойные оконные стекла посыпались в сибирскую ночь. Морозный воздух при температуре двадцать градусов ниже нуля хлынул в комнату.
Ирина отшатнулась от жгучего холода, и в этот момент к окну подскочил Николай.
— Смотри… смотри… что это?..
Николай схватил ее.
— Отойди от окна, Ирина.
Она в ужасе приникла к нему, но осталась возле окна. Огни ледокола исчезли. Улица Свердлова и Красный проспект не были видны. Длинная линия фонарей Обского моста мгновенно погасла, и в этот момент Николай и Ирина увидели Танцора.
Он возвышался над Обским мостом, гигантская белая колонна, вонзающаяся в ночное небо и крутящаяся так быстро, что вращение ее почти не было заметно. Пульсирующий рев продолжал сотрясать дом, и на его фоне Николай и Ирина услышали слабый умирающий звук сирены ледокола, который резко оборвался на каком-то визге. И теперь они услышали новый звук: оглушительный скрип и скрежет. Это огромный мост проседал под колоссальной тяжестью Танцора. Он медленно и неуклонно разваливался, рвались толстые железные балки и все это падало вниз, пробивая лед и опускаясь на дно реки.
Оглушенные Ирина и Николай увидели, что там, где только что стоял мост, образовалась гигантская стена изо льда. Больше не было улицы Свердлова и Красного проспекта, не было правого берега Оби. Вся эта часть Новосибирска превратилась в монолитный блок льда. Снег повалил гуще, и они могли видеть лишь зловещий силуэт Танцора, который двигался по направлению к центру города.
Ирину всю трясло, и Николай почти на руках отнес ее в другую комнату и закрыл дверь, чтобы сюда не проникал холод. Откуда-то с улицы доносились слабые крики.
— Мост исчез, — сказал Николай. — Сейчас, вероятно, формируются спасательные команды. Я должен…
Он в нерешительности замолчал. Ирина подняла голову.
— Спасательные команды? — сказала она. Голос ее казался надтреснутым. Она тщетно пыталась скрыть страх. — Зачем? Ты видел, что случилось?
— Что? — глупо спросил он.
— Город! — взвизгнула она. — Город погиб. Все погибли. Все погибло. Теперь ничего нет. Новосибирска нет.
— Но не может быть… — начал Николай, но она затрясла головой.
— Да, да, да…
Он схватил и тряхнул ее.
— Ты сошла с ума, Ирина. В городе миллион жителей. Они не могут…
Она качалась из стороны в сторону в паническом ужасе.
— Новосибирска больше нет, — медленно говорила она. — Это американцы… или китайцы… Проклятые агрессоры… Давно надо было их прикончить… А теперь мы погибли…
— Не будь идиоткой, — рявкнул он, натягивая теплое пальто и опуская уши меховой шапки. — Я пойду выйду. Там может потребоваться помощь. Не беспокойся. Во всяком случае, с нами все в порядке. Только закрой окно, которое разбито. У Степана в подвале есть пластиковые листы. Закрепи один лист на окне, а то мы все замерзнем. И включи свет.