Волчья страсть
Шрифт:
Здесь тепло и влажно. Окон нет. В дощатом полу широкие щели.
В углу горит большой очаг, слабо освещая пространство вокруг. Поначалу мне кажется, что это камин, но, присмотревшись, понимаю, что грубая каменная конструкция вокруг очага скорее напоминает печь или плиту.
Рядом с ней — широкая скамья, на которой лежит всякая утварь: несколько глиняных чашек разного размера, два деревянных ведра и какие-то тряпки.
Мужчина делает шаг в мою сторону, заставляя отшатнуться, и берет одно из ведер.
— Помойся, —
— Что? — я непонимающе пялюсь на его спину, стараясь не опускать взгляд ниже — он, как и я, совершенно голый.
— Помойся, от тебя воняет, — произносит он, а после выходит и оставляет меня одну.
Облегченно выдыхаю, собираясь с мыслями. Он ведь помог мне — спас от толпы насильников. Но зачем? Вряд ли он сделал это по доброте душевной. Ему что-то нужно от меня. Но что?
«То же, что и другим».
Неприятная догадка царапает сознание, липким страхом расползаясь внутри.
Голова идет кругом. От мыслей, от духоты. Здесь действительно душно и пахнет гарью.
Подхожу к лавке и осматриваю утварь. В одной из чашек — комки мутной субстанции. Что это? Склоняюсь, чтобы понюхать, и нос щиплет от едкого прогорклого запаха.
Фу!
Остальные две чашки пусты. Тряпки, что лежат рядом с ними, выглядят грязными. К ним даже не притрагиваюсь. Зато в ведре есть вода. Чистая, насколько я могу рассмотреть при таком скудном освещении, и довольно теплая.
Помыться и правда нужно. Не ради приказа того мужчины и не для чистоты, хотя о ней я тоже думаю. Прежде всего я хочу избавиться от чужих прикосновений, смыть их с кожи, словно это поможет забыть о том, что случилось.
Первым делом умываюсь, а потом беру одну из пустых чашек и, зачерпнув воду из ведра, поливаю тело. С мылом или гелем для душа было бы эффективнее, но даже так я чувствую себя гораздо лучше.
Вода приятно скользит по коже и исчезает в щелях на полу. Может, это такая примитивная баня?
Дверь неожиданно распахивается, впуская морозный воздух и моего «спасителя». В руках у него все то же ведро, но теперь до краев наполненное водой.
Он окидывает меня быстрым взглядом, ставит свою ношу на плиту, а потом голыми руками достает из очага раскаленные камни и бросает их в ведро. Вода шипит, испуская пар, а я ошарашенно пялюсь на мужчину. Ему что совсем не больно?
— Почему ты еще не помылась? — в сознание врывается его хриплый голос.
— Я… — хочу возразить, но слова застревают в горле, потому что в следующую секунду он шагает ко мне.
— Повернись, — командует мужчина.
И я подчиняюсь. Поворачиваюсь к нему спиной, наблюдая, как он берет с лавки одну из тряпок, опускает ее в чашку с дурно пахнущим содержимым и начинает с усилием тереть меня.
Жесткая ткань ощутимо царапает кожу. Шумно втягиваю воздух, морщусь и прикусываю губу, чтобы не застонать от боли.
Когда
— Повернись.
Делаю, как он говорит, и импровизированная мочалка проходится по ключицам.
— Дальше я сама, — неуверенно возражаю, перехватывая его руку.
Он хмыкает, вкладывает мне в ладонь тряпку и отходит. Зачерпываю еще немного вонючей субстанции и, аккуратно размазывая по груди и животу, кошусь на мужчину.
Вопреки ожиданиям, он на меня не смотрит. Берет еще одну чашку и поливает себя из второго ведра. Вода стекает по его большому мускулистому телу, и я невольно задерживаю взгляд, который он тут же перехватывает.
Щеки горят от смущения. Я отворачиваюсь и возвращаюсь к своему занятию.
Должна признать, что, несмотря на противный запах, субстанция хорошо мылится. Наношу ее на оставшееся тело и начинаю смывать. Вода в ведре быстро заканчивается, ее и так там было совсем немного, поэтому часть «мыла» остается на коже.
«Наверняка потом будет щипать и чесаться», — думаю я, возвращая пустое ведро на лавку.
Краем глаза замечаю, как мужчина скользит изучающим взглядом по моему почти вымытому телу, а затем подходит ближе и щедро поливает остатками «своей» воды.
— С-спасибо, — негромко говорю я, стараясь не смотреть на него.
Он подходит вплотную, склоняется, ведет носом по моей шее и… принюхивается. Обнимаю себя руками и делаю шаг назад. Хотя понимаю, что это бессмысленно: мы одни, он сильнее и, если захочет взять меня прямо здесь и сейчас, ничто не сможет ему помешать.
Он хмыкает, берет с лавки сухую тряпку и начинает обтирать меня ей.
— Давайте я сама, — снова возражаю я. Тянусь за тряпкой, но мужчина резко отводит свою руку в сторону.
Его молчание напрягает, он будто играет со мной. Прикрываю грудь руками и опускаю голову. Надеюсь, он поймет, что я не желаю его прикосновений. Но, кажется, ему все равно. Сухая ткань вновь скользит по моему телу, забирая влагу, и мне остается только ждать, пока закончится эта изощренная пытка.
Он тщательно вытирает мои плечи, живот, проходится по спине, задерживается на ягодицах. Вижу, как его член наливаться кровью, и прикрываю глаза.
Сердце начинает учащенно биться, живот скручивает от страха. Неужели это случится прямо сейчас?
Тряпка исчезает. Я слышу глухой рык, а в следующий миг меня подхватывают на руки и выносят на улицу. Судорожно хватаю ртом морозный воздух. Кожа покрывается мурашками. В голове проносится мысль, то мужчина так и не успел обсохнуть, но обдумать ее не успеваю, так как снова оказываюсь в каком-то помещении.
Здесь просторно, и есть окна. Справа горит большой очаг, рядом стол и пара табуреток, а напротив — возвышение из шкур. Видимо, это кровать, потому что там лежит женщина. Абсолютно голая.