Волчья хватка-2
Шрифт:
— Разве он не уехал за рубеж?
— Никогда и не собирался, — горестно заговорил старик. — В последний раз он был у меня в конце сентября. Деньги привёз, четыреста долларов и ещё девятнадцать тысяч нашими. Для меня это очень большая сумма… Доллары он стал отдавать мне в качестве платы за службу Люты, а наши деньги попросил передать Миле…
— Люта, это кто?
— Моя собака, овчарка. Она охраняла базу…
— А Миля?
— Это женщина… Молодая женщина, которая живёт в лесу.
— Милитина Львовна Скоблина?
— Не знаю полного имени.
— Он сказал, уезжает на несколько лет?
— Он ничего не сказал… Но я понял, что больше никогда сюда не вернётся. Такое чувство, будто заехал попрощаться.
— С чего вы взяли, что его нет в живых?
— Я не говорил, что нет в живых, — строго заметил Прокофьев. — Я сказал, нет в нашем мире.
— То есть он может находиться в другом мире? Профессор взглянул с пытливой насторожённостью, словно проверял, поймут его или нет:
— Может…
— И что это за мир? Параллельный?
— Полагаю, вполне реальный, — серьёзно ответил профессор и снял очки. — Но более ничего конкретного сказать не могу. Все это лишь мои догадки, предположения… Единственное, в чем уверен, так это в том, что Вячеслав Сергеевич человек необычный.
— Это как понимать?
— Трудно объяснить… чтобы не ввести в заблуждение. За ним тянется слава колдуна. Вы верите в колдунов?
— Не верю…
— Я тоже. А такая слава имеет место… Но благородного колдуна, белого, как сейчас говорят.
— Что он такое совершил?
— К примеру, оживил мёртвую, — не сразу сказал Прокофьев. — Эту самую Милю. Есть свидетели и даже медицинское заключение о смерти. Я лично разговаривал с доктором… Вячеслав Сергеевич каким-то образом реанимировал её спустя восемь часов после того, как была константирована смерть.
— Вы же понимаете, это невозможно…
— Разумеется. Необратимые процессы… Они и произошли. Нет, так она выглядит совершенно нормальной, не подумаешь… Но играет в куклы.
— Как же дети? Новое человечество?..
— Это куклы… Четыре деревянные куклы, завёрнутые в пелёнки. Ждёт своего воскресителя, надеется, он сможет оживить дерево. Она и деньгито взяла, когда я сказал, что это волшебные деньги, заряженные самим Вячеславом Сергеевичем.
Смущённый и обескураженный его словами, Савватеев растерянно замолчал, а профессор, решив, что вопросы закончились, утвердил лестницу и полез резать новый, успевший нарасти слой грибов.
— Вы что-то говорили о кладах! — вспомнил Савватеев.
— Вот это относится к области домыслов, — уверенно заявил профессор. — Деревенские сплетни… Но бандиты верят, ищут…
Он говорил что-то ещё, но в ухе Савватеева заскворчал торопливый, возбуждённый голос Финала:
— Двадцать минут назад пассажир попросился на прогулку, — доложил он. — Я не пустил, запер дверь снаружи и отнял ключ. Он вытащил раму окна и выпрыгнул со второго этажа! С чемоданом! Я сейчас только
Савватеев махнул Прокофьеву и побежал на дорогу.
— В какую сторону ушёл? — спросил он на ходу Финала. — Примерное направление?
— Неизвестно!..
— Спроси у милиции!
— Спрашивал — никто не видел…
— Прочеши лес возле базы! — приказал Савватеев. — Он пьяный, далеко не уйдёт.
— Двадцать минут назад я видел его совершенно трезвым, — был ответ. — По всем признакам…
Выговаривать Финалу не имело смысла, похоже, мистер Твистер, изображая опьянение и озабоченность за североамериканский континент, ждал лишь подходящей минуты, чтобы уйти, и Савватеев этого не почувствовал. Он связался с Вараном, после чего поставил задачу представителю ФСБ, чтобы тот подключил на розыски милицию, бывшую в оцеплении, однако все это сразу же показалось обыкновенной авральной суетой.
А через четверть часа его и с собаками было не найти, поскольку вдруг разом и густо повалил снег— первый в этом году…
12
Оторвал его от тяжких размышлений «снежный человек». Он пришёл на рассвете, когда на востоке разгоралась по-зимнему тусклая заря и дымный столб от невидимого пожара почти развеялся. Ражный скинул ботинки, встал босым на снег, однако соперник разуваться не спешил и пуховую куртку, надетую поверх рубахи, не снял. Хмуро посмотрел на снежную целину поляны, на зарево, потёр красные уши:
— Слушай, Ражный… Тебе она нравится?
— Кто? — спросил он, хотя знал, о ком речь.
— Кукушка?
— Она больше не кукушка.
— Ах, да… Ну, хорошо, Дарья! Из вашего ловчего рода Матеры…
— Она моя избранная и названая невеста, — Ражный взлетел нетопырём.
— Достойный ответ, — похвалил нарушитель госграниц. — Но ты серьёзно хочешь взять её? Или чтобы избавиться от сиротства? Скажи честно?
Сыч источал странное, никогда не виданное зеленовато-бурое свечение с синими сполохами, расположенными по кругу так, словно был в некоем ореоле или плотном коконе. Что это может означать, Ражный не мог понять: то ли невероятную силу, замкнутую на самом себе, как у всякого индивидуалиста, то ли неспособность получать энергию извне. То есть был отрезан от всех иных природных сил — земли, солнца, воздуха и деревьев.
— Скажу, — пообещал Ражный, опустившись на, снег. — Выходи на ристалище.
— Не нравишься ты мне сегодня, — вдруг озабоченно проговорил Сыч. — Хмурый какой-то, нет живого блеска в глазах, как у жениха. С таким настроением лучше не выходить. Что случилось, Ражный?
— Не тяни время, Сыч…
— Может, в следующий раз сойдёмся? Когда у тебя азарт появится?
— Азарта хватит, иди на ристалище первым.
— Да погоди ты! — сказал Сыч, хотя движение сделал и куртку расстегнул. — Это мы всегда успеем… У меня есть другое предложение. Если она тебе нравится и ты серьёзно решил сыграть с ней Пир Радости, мы можем договориться и без схватки. Я тебе и так отдам Дарью…