Волчок
Шрифт:
— Ты мне со своими рыбками… Значит так. Ведешь его в "Чад". Сидите там, и погромче, чтоб каждая собака вас запомнила. Как получишь сигнал, расходитесь. Пусть спокойно идет в скотовник. Ты идешь в тканный к портному. Там действуй по усмотрению. Понял? Прием.
— Понял-понял. У меня и повод даже есть. Прием.
— Прекрасно. Вопросы? Прием.
— Никаких вопросов. Все будет четко, как вы сказали. В лучшем виде.
***
По пустой улице гуляло эхо продолжающегося на площади праздника. Здесь, под ночным небом, у огромной тюремной
Север чувствовал себя немного лучше и выглядел слегка здоровым. У себя в комнате, пока никто не видел, он все-таки глотнул живой воды из фляги. Правда чутье все равно не вернулось. Кроме воды в мешке он нашел мобильник и долго думал, брать ли его. Но учитывая предыдущий опыт, не был уверен, что так сразу вызволит Влада и отошлет домой. Поэтому оставил телефон в сумке и отправился в скотовник.
Охотник побарабанил по вырезанной в воротах двери. Не получив ответа, он подошел к зарешеченному окну слева от ворот. Не успел он постучать, как в сторожке зажегся свет.
В окне появилось неприветливое лицо Велемеля. Он хоть и был младше Севра на пару лет, но выглядел как столетний пожеванный вареник с ушами. Особенно в плохом настроении, как сейчас, когда увидел, кто к нему пришел среди ночи. Открывать, ясное дело, не собирался, а Север — уходить. К великой досаде Велемеля, гость не испепелялся взглядом и намеков в виде злобно нахмуренных бровей и отмашек рукой, словно надоедливым голубям, не понимал. Стоял, скрестив руки, и птичьим взглядом пялился в окно.
Велемель открыл форточку.
— Че те надо? Проваливай! Или тебе вломить за то что ты сделал?
Вместо ответа в окошко просунули записку. Охранник прочел послание и быком посмотрел на Севра.
— А другого времени ты для этого не нашел.
— Мне сказали можно сразу начать. Я могу сходить к командиру и...
Велемель плюнул и поплелся открывать.
— Все двери всегда должны быть закрыты, — сразу начал он инструктаж, когда они оказались в сторожке. — Занятые клетки не убирать. Тварей не кормить. Руки в клетки не совать. Хотя… Тебе можно.
Он кинул Севру связку ключей и следом кожух с дротиками на ремне.
— Усыпляющие.
— Зачем?
— Надо. Остальное в туалете возьмешь, — Велемель кивком указал на расшатанную дверь за своей спиной. Север кивнул, но не спешил двигаться с места. — Ну, что еще?!
— Слушай. Прости, что я тогда тебя… Это… Мне тогда чутье подсказало, что тебе не стоило идти в Явь. Там и правда ничего хорошего.
— Угу, — мрачно перебил его сторож, садясь за свой стол.
— Если хочешь, можешь мне врезать.
Охранник неохотно посмотрел на Севра и на его синяк под глазом.
— Хотел когда-то. Но видимо
Как ни странно, Север даже расстроился. Элексий обещал, что его забрызгают ядом, а от него нос воротят, как от какого-нибудь бродяги или слабоумного. Плохой знак. За побои от Гарьи он получил пропуск в скотовник. Стало быть для удачного спасения Влада неплохо было бы отхватить еще люлей. Но настаивать не посмел.
Север приступил к работе. Набрав ведро воды, поставил его в тачку для навоза. Затем взял вилы с лопатой и задевая ими о все косяки, потащил вместе с гремучей тележкой ко входу в тюремный блок. Велемель отпер ему сначала скрипучую решетчатую дверь, а потом деревянную.
— Ого, а фонарика нет? Или свечки..., — спросил Север уткнувшись взглядом в кромешную тьму.
— Слева на стене, — проворчал сторож.
Север нащупал на стене рубильник и опустил его. Сонно моргая постепенно загорелось целых три лампочки на весь длиннющий коридор. Дождавшись, когда за ним запрут обе двери, охотник-уборщик покатил впереди себя тележку. Остановился, когда отошел от дверей на приличное расстояние, побросал все добро и быстро зашагал дальше.
— Влад! — шепотом позвал он, заглядывая в каждую клетку. — Ты где?
Лампочки едва освещали только сам коридор. Большинство клеток оставались в полумраке, в котором прятались в основном кентавры, фавны и водяные. В одной клетке на полу лежала пристегнутая на цепи выпь*. В некоторых камерах было слишком темно, чтобы разглядеть прячущихся в углах существ. Здесь содержались даже реальные вепри. Двухметровые кабанчики заинтересованно подняли клыкастые рыла, принюхиваясь к чужаку. У них, в отличие от других тварей были кормушки и поилки. Нигде больше Север не видел даже намека на воду.
Что было четко видно даже с плохим освещением — это грязь, в которой существам приходилось сидеть и лежать. Даже без света состояние клеток и их жильцов выдавала адская вонь, которую, Север уловил еще в сторожке. Стойкий, зашибающий дух запах мертвечины и нечистот пропитал это место насквозь, а в пустых клетках пачками шебуршались черти.
У одной камеры охотник задержался, пораженно вытаращившись на минотавра, окутанного цепями словно муха паутиной, как будто мало того, что гигантский бык сидит, скрючившись в тесной клетке с низким потолком. Рогатый великан даже не дернулся; знал, что его и так боятся. Только красные глаза шевельнулись, следя за охотником.
Север дошел почти до конца и увидел знакомую рыжую задницу.
— Йур! Эй! Картавр! — обрадовался он и постучал по решетке.
— Иди сдохни, — тихо попросил кентавр. — И мне не мешай.
— Дурак, — с облегчением хмыкнул Север. — Ты, наверное, решил, что это я тебя сдал.
— Ты, навеrное, думаешь, что я повеrю будто это не так.
— Да кому бы я сказал? Я в деревне был. А потом приехали охотники и сказали, что это ты на них напал. Двоих убил. Одному черепушку расквасил.