Волчье время
Шрифт:
Крикс неловко отвел взгляд. Какое право он имел сидеть здесь с этой женщиной и держать ее за руку, как будто в самом деле был ей братом или мужем?.. Завтра он уедет, и, скорее всего, они больше никогда не встретятся. А сейчас она смотрит на него и спрашивает, как ей назвать своего сына.
Крикс уже не в первый раз задал себе вопрос: может быть, дело вовсе и не в том, что он боялся за здоровье Бренн? Что, если на самом деле он просто хотел сбагрить ее куда подальше, чтобы она не висела у него на шее? А для очистки совести убедил себя в том, что для нее так будет лучше? Тогда это подлость. Впрочем, через несколько недель девушка уже вряд ли вспомнит о его существовании. И все-таки необходимо было как-то объяснить ей свой отъезд.
—
— Да, очень.
— Это хорошо… Мне нужно будет кое-куда съездить, ну а ты останешься здесь, с сестрами. Возможно, я вернусь… не слишком скоро.
Стоило ему начать, как он уже не смог остановиться. Бренн едва ли понимала большую часть слов, которые ей говорили, но она умела превосходно слушать, неотрывно и очень внимательно глядя на собеседника большими серыми глазами.
— Знаешь, Бренн, перед нашим отъездом я продал Эльбрист. Все равно для обычного разведчика подобный меч — слишком большая роскошь… да и взять его в Кир-Кайдэ было бы нельзя. Мне дали за него гораздо меньше, чем он стоит, но все равно, у меня теперь есть две тысячи имперских ассов. Это очень много. Полторы из них я отдал Белым сестрам, чтобы им не пришлось держать вас из милости… и чтобы когда-нибудь потом они могли бы заплатить за ученический контракт твоего сына. — Мысль о потере меча до сих пор отзывалась в нем саднящей болью, хотя Крикс раз пятьдесят сказал себе, что поступил единственно возможным образом. На душе у энонийца было тяжело, но он все же заставил себя улыбнуться Бренн. — Надеюсь, ты не ошибаешься, и это в самом деле будет мальчик, потому что на приданое для девочки надо было дать больше…
Больше всего он опасался, что Бренн испугается или попросит его никуда не уезжать. Но лицо Бренн осталось безмятежным.
— А куда ты едешь?..
— Далеко… в Кир-Кайдэ, — отозвался он. По правде говоря, Кир-Кайдэ было совсем недалеко, но Бренн все равно не поймет, о чем он говорит. С тем же успехом Крикс мог бы сказать «в Адель», или «в Каларию».
— Понятно, — удивительно серьезно откликнулась Бренн. И, помолчав, вернулась к старой теме. — Ну так как его назвать?..
Крикс тяжело вздохнул. А он-то понадеялся, что ему удалось ее отвлечь… Саккронис говорил, что с именами связана какая-то особенная магия, способная влиять на судьбу человека, защищать его от несчастий и недобрых чар. Выбирать имя для младенца должны либо отец с матерью, либо ближайший родственник, или, на самый крайний случай, опекун. Не дело, чтобы имя мальчику давал случайный, совершенно посторонний человек.
Но Бренн по-прежнему смотрела на него, и энониец сдался. Все равно она забудет этот разговор уже через два дня.
— Назови его Астером, — предложил он. И вполголоса пробормотал себе под нос — Может быть, ему это было бы приятно.
— Астер, — повторила Бренн, как будто бы пробуя это имя на вкус. — Красиво…
В комнату заглянула одна из сестер.
— Господин Римуш, наша настоятельница просит уделить ей несколько минут.
— Зачем? — не понял Крикс.
Девушка пожала плечами. Видимо, она сама не знала ответа на этот вопрос.
— Хорошо, я сейчас приду, — кивнул южанин.
— Я провожу вас.
Крикс задумался. В чем дело? Неужели настоятельница не желала, чтобы он сидел здесь наедине с Бренн? Но почему?
— Идемте, — согласился он, вставая на ноги.
Сестра Элена ждала их на продуваемой всеми ветрами галерее, опоясывающей дом с наружной стороны. За те два дня, которые «дан-Энрикс» провел в Доме милосердия, он видел настоятельницу всего дважды, да и то мельком — оба раза она куда-то спешила. Сейчас энонийцу предоставилась возможность рассмотреть ее получше. На ней было такое же платье из грубой серой шерсти и такая же белая шаль, как на остальных сестрах Дома, только на груди имелась вышитая черным шелком Семиконечная звезда. Крикс был не мастер определять женский возраст, но решил, что сестре Элене
— Спасибо, Морлин, — сказала сестра Элена неожиданно красивым грудным голосом. — Ты можешь возвращаться к своим делам. Мы с господином Римушем чуть-чуть пройдемся.
Крикс с трудом удержался, чтобы не предложить ей руку, словно они были во дворце, но, к счастью, своевременно подавил это неуместное желание.
Первые десять шагов они прошли в молчании. Потом настоятельница заговорила.
— Мне сказали, вы паромщик.
— Уже нет. Я продал свое место вместе с домом, — отозвался Крикс. Перед поездкой в Кир-Кайдэ они вместе с Юлианом сочиняли биографию мнимого «Римуша». А после этого Крикс всю дорогу шлифовал свою историю, так что в конце концов уже и сам в какой-то степени поверил, что он именно тот, за кого себя выдает. — Хочу попытать счастья у Дарнторна. Говорят, в Кир-Кайдэ набирают новых рекрутов.
— Вам уже приходилось воевать?
— Совсем недолго, против Лорда-Попрошайки.
— А до этого всю жизнь прожили здесь?
— Именно так, сестра.
— А между тем, если судить по выговору, вы южанин.
Криксу показалось, что ему на голову внезапно вылили бадейку ледяной воды. Тем не менее, он все еще пытался играть свою роль.
— Чего-чего?.. — спросил он, притворяясь озадаченным.
Сестра Элена остановилась и спокойно посмотрела на него.
— Я говорю, что вы южанин. Более того — когда вы не следите за собой, то демонстрируете превосходное столичное произношение.
— Вы… вы с ума сошли, — пробормотал «дан-Энрикс». Женщина едва заметно покачала головой.
— Не думаю. Я прожила в Адели двадцать лет.
Крикс сунул пальцы рук за пояс.
— Хорошо, — процедил он. — Чего вы от меня хотите?..
Если бы женщина собиралась выдать его людям Дарнторна, то его уже двадцать раз взяли бы в плен. Если бы она сочувствовала имперцам и заметила, что «Римуш» — не тот, за кого себя выдает, то сделала бы вид, что ничего не замечает. А она зачем-то привела его сюда и сообщила о своей догадке; значит, ей что-нибудь нужно от него. Во всяком случае, ничего другого ему в голову не приходило.
— Я хочу услышать правду. Девушка, которую вы привезли сюда, вам вовсе не сестра. А кто тогда?
— Никто, — признался Крикс, помедлив. Настоятельница пристально смотрела на него.
— Это вы — отец ее ребенка?
— Нет! — с негодованием отверг эту идею Рикс.
— И тем не менее, вы оставили для него очень большую сумму денег. Почему?
Крикс устало потер лоб. Шрам под повязкой зудел невыносимо, но ходить с непокрытой головой в трех стае от Кир-Кайдэ было бы безумием.
— Даже если я все вам расскажу, вы все равно мне не поверите, — с досадой сказал Рикс. Даже не поднимая глаз на женщину, юноша знал, что она по-прежнему смотрит на него.
— С чего вы взяли?.. Попытайтесь.
По большому счету, можно было этого не делать. Крикс уже успел понять, что, если он сейчас спустится вниз, заберет свои вещи и уйдет, никто не станет его останавливать. И уж подавно не поспешит сообщить о нем солдатам Дарнторна. Но тогда настоятельница, вероятно, так и будет думать, что он воспользовался беспомощностью Бренн, а потом избавился от нее, как от сломанной игрушки. И никакие деньги, оставленные Риксом для ее ребенка, сути дела не исправят.