Волчье время
Шрифт:
— Может быть, позовем кого-нибудь еще? — наивно предложил Девятка после второй партии, которую выиграл уже он — правда, по-прежнему с маленькой ставкой. — Вдвоем — это же не пинтар, а так, баловство…
Крикс заметил шатавшихся неподалеку людей, явно ожидавших приглашения этого самого Лакетта, и улыбнулся своему сопернику через игральный столик.
— Я предпочитаю парную игру.
Лакетт был далеко не глуп, так что настаивать не стал.
На третьем круге он купил семнадцать фишек, девять сдал, а под конец выложил «колесницу». Если бы Тойн не следил за партией, как ястреб, это бы осталось
Тому парню, который сидел напротив Лакетта сейчас, едва ли было больше четырнадцати. Судя по его одежде, он служил чьим-то оруженосцем. Меченый не отказался бы узнать, давно ли Лакетт осмелел настолько, что втягивает в свои шуточки рыцарских сыновей. Если мальчишка скажет своему сеньору, кто обчистил его кошелек, то Лакетту не поздоровиться, хотя… с тем, кто мог бы признаться в проигрыше, Лакетт вряд ли сел бы за игральный стол.
Крикс подошел поближе, игнорируя неприязненные взгляды игроков.
— Сколько на кону?.. — спросил он, ни к кому в отдельности не обращаясь.
— Три динэра. Присоединишься?
Меченый посмотрел на паренька, сидевшего напротив Лакетта. Откуда у него такие деньги?
— Много, — вслух заметил он.
Кто-то из подпевал Девятки не сдержался:
— Кому как. Не всем же жаться из-за каждой медьки.
— Я плохой игрок, — мрачно сказал южанин, улыбнувшись собеседнику, как будто бы хотел добавить «но зато очень хороший фехтовальщик». Правильно истолковав его недобрую улыбку, друг Девятки предпочел перенести все свое внимание на фишки.
— Кто бросает?..
— Мейер Элрик.
— Я удваиваю.
— Эй, полегче! Это уже сотня ассов. Кто поддержит?
— Я, — хрипло сказал сопляк. От волнения лицо у него покраснело, но не сплошь, а пятнами. Крикс никогда не был азартным человеком, но сейчас он ясно видел, что мальчишка не уйдет, пока не проиграет все, что можно, и впридачу то, чего нельзя.
— Не стоит, — Лакетт улыбнулся с деланным сочувствием. — Вам, мейер Элрик, что-то не везет последние три круга.
Парень закусил удила.
— Я поддерживаю, — упрямо повторил он.
— Как вам будет угодно, — согласился Лакетт мягко. Если все-таки дойдет до разбирательства, все скажут, что Девятка отговаривал мальчишку продолжать. — Что поставите? Все ваши деньги уже на кону.
— У меня есть это, — Элрик торопливо расстегнул золотую цепочку на шее. Снял с нее какой-то амулет, сунул его в карман, а саму цепь бросил на стол. Вот интересно, сколько времени пройдет, прежде чем золотая безделушка тоже станет ставкой, а потом перекочует в руки Лакетта?
Рикс решил, что следует вмешаться.
— На твоем месте, я не повышал бы ставки, пока не сумею отыграть хотя бы часть того, что успел просадить.
Тот, кого называли Элриком, удивленно
— Не ваше дело.
— Не мое, — помедлив, согласился Рикс. Если этот сопляк во что бы то ни стало хочет, чтобы его тут раздели до подштанников — пусть себе забавляется.
Крикс направился к выходу, но тут подручный Лакетта, которое, наверное, считал себя задетым его вызывающей манерой поведения, бросил вдогонку уходящему разведчику:
— Иди-иди. Гефэйр как-нибудь сам разберется, сколько ему ставить.
Услышав это имя, Крикс остановился и даже шагнул назад, к столу.
— Кто здесь Гефэйр?..
Недоросток гордо выпятил тощую грудь.
— Я. Мейер Элрик Годелвен Гефэйр.
Сын мессера Годелвена. Младший брат Лейды Гефэйр. Так-так-так.
— Это меняет дело, — вслух сказал «дан-Энрикс». И пинком перевернул игральный столик. Фишки посыпались на пол, а несколько человек одновременно заорали от досады.
Лакетт вскочил на ноги.
— Ты за это ответишь, — пообещал он, бледнея от досады. Но, хотя Рикс был здесь один, а с Лакеттом сидело пять товарищей, в голосе Девятки чувствовалась неуверенность. Крикс знал, что пользуется в войске дурной славой, и, по настроению, то возмущался, то смеялся, слушая рассказы о приписываемых ему «подвигах». Но сейчас энониец в самом деле был способен кого-нибудь убить, и Лакетт опасался не напрасно.
— Ну, давай, — негромко сказал Крикс, и почти воочию увидел, как всех тех, кто собирался вскочить следом за Девяткой, приморозило к их табуретам. Было совершенно очевидно, что первая вспышка ярости прошла, и ни один из них уже не хочет драться.
Тут Гефэйр снова подал голос — его сверстники вообще очень редко понимают, когда лучше помолчать.
— Да кто ты вообще такой?.. И по какому праву лезешь не в свое дело?
Крикс покосился на него.
— Ах да, Гефэйр… Я о тебе чуть не позабыл. Вставай. Пойдешь со мной.
— Еще чего, — процедил Элрик. — Я останусь здесь, а ты катись на все четыре стороны.
Крикс кивнул. Он, в общем-то, и не рассчитывал ни на какой другой ответ. И очень ясно представлял, что делать дальше. Сделав шаг к сидевшему на табурете Элрику, «дан-Энрикс» заломил Гефэйру руку за спину — мальчишка изумленно охнул — и потащил младшего братца Лейды за собой. Табурет с грохотом перевернулся, но никто из друзей Лакетта даже не шевельнулся, чтобы помешать южанину. Должно быть, они шестым чувством опытных и тертых шулеров почувствовали то, что Лакетт понял уже после первой встречи с энонийцем — лучше сделать вид, что все в порядке, и не связываться. И особенно сейчас, когда Меченый пребывал в каком-то непонятном настроении.
Вытащив Элрика на двор, Крикс прошел еще несколько шагов, а потом выпустил своего пленника, с трудом подавив искушение напоследок пнуть его под зад. Он был готов остановить мальчишку, если тот попробует вернуться в дом, но Элрин оказался настроен куда более воинственно. Едва освободившись, он схватился за кинжал — весьма добротный, надо полагать, его он тоже проиграл бы к концу вечера — и бросился на энонийца с такой яростью, что стало ясно: он еще никогда и ни от кого не получал взбучек наподобие сегодняшней, и сейчас полагал себя смертельно оскорбленным.