Вокруг Солнца

Ле Фор Жорж

Едва молодая девушка пришла в чувство, как Фаренгейт с нетерпением ожидавший этого момента, бросился к ней с вопросом:

— А где же Шарп?

— Шарп? Он уже четыре дня как уехал.

— Уехал? Куда же? — в один голос спросили все.

— На Солнце.

— А как же вы?

— Он оставил меня здесь, так как я составляла излишнюю тяжесть для его вагона.

Сообщенная Еленой новость вызвала у всех удивление. Старый ученый недоумевал, какая нелегкая понесла его соперника на явную опасность, в тот раскаленный очаг, который освещает

и согревает всю нашу планетарную систему. Гонтран, не помня себя от бешенства, клялся жестоко отомстить негодяю, не задумываясь бросившему беззащитную девушку на произвол судьбы. Что касается Фаренгейта, то его ярость не знала границ, он разразился потоком всевозможных ругательств и проклятий.

Гонтран скоро утешился в беседе со своей невестой. Михаил Васильевич и Сломка затеяли какой-то ученый спор и совершенно забыли о Шарпе. Наконец, американец, с ружьем за плечами, отправился в лес излить свою ярость на обитателях Меркурия.

Не более, как через полчаса он вернулся обратно, увешанный странными существами, одно из которых удалось впервые поймать Фламмариону.

— Славная добыча, — проговорил инженер, с видимым удовольствием поглядывая на трофеи американца.

— Представьте, — объявил тот, не обращая внимания на слова Сломки, — что я видел: там, за эти леском, видна какая-то звезда, которая с каждой минутой все растет и растет.

— Обман зрения! — пожал плечами Сломка.

— Нет, я вас уверяю. Если угодно, вы можете сами в этом убедиться.

Фаренгейт говорил так уверенно, что Михаил Васильевич вместе с инженером решили сами взглянуть на удивительный феномен. Они пересекли лес, заслонявший от их глаз часть горизонта, и вышли на опушку. Здесь старый ученый легко отыскал светило, о котором говорил Фаренгейт. Хотя день еще не кончился, оно совершенно отчетливо виднелось на горизонте, действительно с каждой минутой становясь все ярче и ярче.

— Сомнений нет, — проговорил своему спутнику профессор, — это комета. Жаль, что мы не захватили с собой трубу.

Когда они оба через четверть часа присоединились к остальному обществу, то нашли его весьма оживленным. Фаренгейт, позабыв о своей мести, прилежно занимался разведением костра, а Гонтран помогал невесте готовить ужин.

— Ну, что? — обратился к пришедшим американец.

— Комета!

— Какая же, папочка? Как она называется? — спросила отца Елена.

— Право, не знаю, — отвечал тот, пожимая плечами.

— Как, ты не знаешь? Я думала…

— Ты думала глупости, дочка. В мировом пространстве находится бесчисленная масса небесных странниц, которые зовутся кометами, и лишь весьма немногие из них названы астрономами.

Далее разговор о комете не продолжался, так как гораздо более важный предмет — приготовление ужина — занял внимание всех. Елена с самой блестящей стороны выказала свои кулинарные способности, и ужин вышел на славу. Отдав должную честь охотничьим трофеям Фаренгейта, все с сигарами в зубах расположились вокруг костра

и принялись обсуждать план предстоящих исследований Меркурия.

— Папочка, что это такое? — вдруг испуганно спросила молодая девушка, указывая рукой на небосклон, уже окутанный ночным мраком.

Все обернулись по указанному направлению и вскрикнули от изумления: комета, о которой все забыли и думать, медленно всплывала из-за верхушек леса. Но это уже не была та робкая звездочка, которую едва разглядели зоркие глаза Фаренгейта, теперь это был величественный метеор, ярко сиявший кровавым блеском. Путешественники ясно могли различить ее голову, окруженную красноватым сиянием, и длинный, извилистый, огненный хвост.

— Скорее трубу! — закричал Михаил Васильевич.

Гонтран мигом сбегал в шар, достал оттуда инструмент и принес профессору.

— А знаете что, Михаил Васильевич, — сказал ученому Сломка, наблюдавший комету простым глазом. — Мне кажется, она идет прямо на нас!

— Да, по-видимому, она должна пересечь орбиту Меркурия.

— Стало быть, она столкнется с нами? — спросил Фаренгейт.

— Может быть. Очень вероятно.

— А это опасно? Мы не погибнем при столкновении?

Михаил Васильевич недовольно пожал плечами.

— Не знаю, — отрывисто отвечал он.

Почти всю ночь, не смыкая глаз, путешественники следили за кометой, с невольным страхом наблюдая, как она растет, как вытягивается ее огненный хвост, скоро занявший собой полнебосклона.

Наконец, усталость взяла свое, и один за другим все улеглись спать. Только один профессор твердо решился бодрствовать до конца. Приставив глаз к окуляру подзорной трубы, он углубился в созерцание величественного метеора, как вдруг почувствовал, что голова его кружится. Он хотел встать с камня, служившего ему креслом, но отяжелевшие ноги отказались ему служить. Еще мгновение, и старый ученый без чувств упал на землю.

Глава XX

МЕРКУРИАНСКИЙ ОСТРОВ

— Черт побери!.. Вот так штука!..

Таковы были первые слова Гонтрана Фламмариона, когда он, проснувшись, взглянул на своих, еще спавших спутников. Все они, не исключая и Елены, были черны, как негры или трубочисты.

— Что за чудо? Уж не обманывают ли меня глаза?

Гонтран хотел протереть глаза, но заметил, и у него руки словно в чернилах.

— Вячеслав, Вячеслав, — бросился он будить своего приятеля.

— Ну, что еще? — спросил тот недовольным голосом, не открывая глаз и готовый перевернуться на другой бок.

— Посмотри, пожалуйста, что тут случилось.

Инженер, ворча, поднялся, но едва взглянул на лицо Гонтрана, как громко расхохотался.

— Ха-ха-ха! Что это тебе, чудак, пришло в голову так вымазаться?

— А взгляни-ка на прочих!

Сломка кинул взгляд на спавшего около своей трубы профессора, и его веселость удвоилась: седой, как лунь, ученый в одну ночь превратился в самого жгучего брюнета.