Воины
Шрифт:
— Давайте, давайте и этого тоже! Я убью их обоих сразу!
Раб отвязал Ральфа и поднял его на ноги. Конн уже стоял, и ноги у него были развязаны. Ральф бросил взгляд в его сторону, проходя мимо, и направился к ярлам, стоявшим на берегу.
Ребра у него болели от ударов, полученных во вчерашней битве, шел он, слегка сутулясь, он устал и был голоден, однако же он заставил себя собраться. Рабы Торкеля подошли к нему и толкнули в плечо, заставляя опуститься на колени. Один уже приготовил палку, чтобы намотать на нее его волосы.
Ральф отступил
— Я свободный человек! Я не хочу, чтобы рабы хватали мои волосы своими грязными руками!
Все норвежцы расхохотались, кроме ярла Эйрика, который бросил:
— Он просто тянет время! Он боится умирать, вот и все! Кто-нибудь, подержите ему волосы, и посмотрим, как он себя поведет.
Один из его дружинников выступил вперед.
— Почту за честь!
Он подошел к Ральфу.
— Что ж, вставай на колени сам, коли ты свободный!
Ральф опустился на колени, норвежец собрал его длинные светлые волосы и отступил назад, натянув их так сильно, что Ральфу пришлось вытянуть шею, как курице на колоде. Сердце у Ральфа отчаянно колотилось, его подташнивало. Ему казалось, будто шея у него сделалась в десять футов длиной и тонкая, как волосок. Краем глаза он видел приближающегося Торкеля.
— Смотри не промахнись, ладно? — сказал Ральф. С берега раздался хор насмешек.
Торкель зарычал, вскинул меч — солнце сверкнуло на длинном клинке — и обрушил его вниз.
Ральф изо всех сил рванулся назад из-под падающего клинка и потянул за собой человека, что держал ему волосы, так что руки норвежца очутились под мечом и Торкель отрубил их обе. Норвежец взвыл, из обрубков хлынула кровь. Ральф выпрямился. Руки норвежца все еще цеплялись за его волосы, ему пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от них.
Торкель развернулся, занес меч для нового удара. Но Ральф, со связанными за спиной руками, кинулся ему в ноги, подсек ему лодыжки и уронил на землю так, что меч выпал у Торкеля из рук и отлетел в сторону.
Ральф пытался подняться на ноги. Торкель растянулся на земле. Оба ярла хохотали над ним. Но Конн ринулся вперед в тот же миг, как меч упал на землю. Он рухнул над ним на колени, провел связанными запястьями вдоль лезвия и снова вскочил, со свободными руками и мечом в них.
Торкель не без труда начал вставать. Конн шагнул в его сторону, взмахнул мечом, и голова Торкеля отлетела прочь прежде, чем здоровяк успел встать.
Йомсвикинги взревели. Конн развернулся в сторону Хакона.
— Хакон, я вызываю тебя на поединок, лицом к лицу!
Ярл Эйрик выхватил меч, кричал, размахивал руками, созывая дружинников. Ральф вскочил на ноги и встал рядом с Конном. С рук у Конна капала кровь: он так спешил освободиться, что порезал себе обе руки. Он стремительно рассек путы Ральфа. Эйрик и его люди подступали к ним.
Но тут Хакон воскликнул:
— Стойте! Погодите. Кто ты такой, йомсвикинг? Вас двоих я уже видел прежде.
Норвежцы остановились. Конн опустил меч.
— Я не йомсвикинг. Я Конн, сын Корбана.
— Так я и думал, — сказал
— Ах вот оно что! — сказал Эйрик. Он опустил свой длинный меч. — Ну что ж, все равно мы победили. И это хорошо. Эти люди поступили умно, и продолжать казнь означает попусту тратить жизни. Торкель мертв, в мести он более не нуждается. Отдай мне этих двоих.
Хакон сказал:
— Что ж, я помню того колдуна, как-то раз он дал мне добрый совет. Не буду повторять его имя. Поступай с ними всеми как сочтешь нужным.
Эйрик сказал:
— Сын Корбана, если я оставлю тебя в живых, пойдешь ли ты ко мне на службу?
Конн сказал:
— Ты благородный человек, ярл Эйрик. Но тебе следует знать, что я дал в Хельсингёре клятву не возвращаться в Данию, пока не стану королем Норвегии. Не думаю, что это придется по вкусу Свейну или вам, норвежцам. Но эти люди... — он указал на берег, на двадцать воинов, которые все еще сидели связанными на траве, — эти люди будут служить тебе вернее любых других! Это настоящие йомсвикинги!
В ответ раздался рев, который продолжался некоторое время. Ральф увидел, что Эйрик начал улыбаться, все так же подбоченясь, а Хакон пожал плечами и пошел прочь, к кораблям. Эйрик отдал приказ, и йомсвикингов освободили от пут.
Тут Хакон Ярл подошел к Конну. Он был все таким же, как запомнил его Ральф: невысокий, с колючей черной бородой и самым ледяным взглядом, какой он когда-либо видел.
Хакон сказал:
— Король Норвегии, значит? Думаю, что любой, кому ты станешь служить, получит от тебя больше бед, чем выгоды. Но скажи мне, что ты будешь делать теперь, когда ты снова свободен?
Конн взглянул на стоящего рядом Ральфа.
— К Свейну мы не вернемся, это точно. Мы обещаем отправиться куда-нибудь еще и не тревожить тебя более.
Аслак подошел к ним, пожал им руки, похлопал обоих по спине. Даже Хавард улыбнулся им через плечо Хакона.
Хакон сказал:
— Что ж, тогда ступайте. Но если я снова поймаю вас в Норвегии, вам конец.
— Договорились, — сказал Конн и пошел прочь по берегу. Ральф шел рядом. Через некоторое время Конн сказал:
— Сдается мне, что не удалось нам выполнить эту клятву.
— Да уж, вряд ли мы теперь ее выполним, — сказал Ральф. — Не напивайся так больше. Мы оба должны были бы быть мертвы сейчас. Как и все остальные.
— Но мы живы! — сказал Конн. Он потерял меч, корабль, своих людей, но он чувствовал себя легким и свежим, как будто только что родился заново. — Не знаю, что мы теперь будем делать, но я что-нибудь придумаю. Идем!
Джо Холдеман
Это завораживающая возможность взглянуть на высокотехнологичную войну будущего, которая по сути, а в особенности по тому, во что она обходится, не так уж сильно отличается от всех войн былого и настоящего...