Воин

Кеньон Шеррилин

Шотландца могла бы позабавить эта ситуация, если бы его чресла не были охвачены огнем. Все, о чем он мог сейчас думать и чего желать, это либо вылить на себя ниже пояса кувшин холодной воды, либо воспользоваться стоящей позади кроватью. К сожалению, и то, и другое было неосуществимо.

Катарина склонилась над едой и блаженно вздохнула. Мало у кого видел горец такое счастливое выражение лица, как у своей спутницы, когда она отщипнула кусочек хлеба и положила его в рот.

— Голодна?

— Как волк, — выдохнула она, а затем, одарив его

своим самым проказливым взглядом, добавила. — Если ты когда-нибудь окажешься в бегах, рекомендую набить живот, прежде чем ты огреешь своего стража по голове и ускользнешь. Удирая, сложно остановиться и перекусить — тебя при этом так и норовят догнать.

Локлан улыбнулся ее шутке:

— Буду иметь это в виду, если когда-нибудь проснусь в цепях.

Он присоединился к Кэт за столом, пока она разливала для них вино.

Пригубив немного хмельного напитка, девушка снова заговорила:

— Ну да, мы же все-таки остановились на ночь…

— И они, кажется, нас догнали, — подхватил ее собеседник.

Катарина кивнула:

— Думаешь, нам следует сбежать, когда они угомонятся?

Горец выглянул в окно, за которым уже сгущалась тьма:

— Давай сперва посмотрим, что они будут делать дальше. Если нам повезет, солдаты уедут. Кроме того, нам нужен отдых — лучше здесь, чем на спине лошади, пытаясь дать деру. Не говоря уже о том, что наши кони измучены, и передышка им нужна даже больше, чем нам.

— Да, но до чего же я ненавижу ожидание! — воскликнула Кэт.

— А мне думается, именно из-за своего нетерпения ты уже оказалась однажды в затруднительном положении, разве не так? — поддел ее шотландец.

Она скорчила Локлану рожицу. Эта гримаска показалась ему неописуемо очаровательной.

Остаток их трапезы прошел в молчании. За едой Мак-Аллистер обдумывал наилучший план действий.

После ужина, перебравшись поближе к окну, горец стал ждать, когда солдатам дадут сигнал к отъезду, но они, похоже, расположились надолго. Он надеялся лишь на то, что королевские ратники не собираются оставаться здесь на ночь. Напряжение от затянувшегося ожидания начало действовать Катарине на нервы.

— Если не возражаешь, я бы хотела остаться одна, чтобы вымыться и сменить одежду, — обратилась она к Локлану.

Тот кивнул:

— В моих сумках есть гребень, если он тебе нужен.

— Спасибо.

Кэт смотрела ему вслед, пока за горцем не захлопнулась дверь. Потом Катарина подкралась к окну и увидела, что солдаты все еще разыскивают горожан, которых не успели допросить. Порази их всех оспа! Если так пойдет дело, они застрянут здесь навечно.

Но все же лучше находиться тут, чем в каком-нибудь германском дворце. Запрятав эту мысль в голове подальше, девушка быстро налила воду в таз и освежилась, обтеревшись небольшим куском влажной ткани. Она до сих пор находилась под впечатлением от доброты шотландца, купившего для нее платья. С другой стороны, это показалось ей логичным. Он привык заботиться о других. Так как он был лэрдом, в

его обязанности входило предвосхищать нужды и потребности своих людей и удовлетворять их как можно лучше.

По крайней мере, так должно было поступать. Но большинство встречавшихся ей до сих пор людей, занимающих такое положение, на деле демонстрировали совсем иное отношение: «что хорошо для меня — должно быть хорошо для всех».

В поисках гребня Катарина опустилась на колени и открыла седельные сумки Локлана. В них царил идеальный порядок. Каждая вещь была тщательно упакована и лежала на своем месте.

«Бедняге необходимо, чтобы и в таких невинных вещах все у него было, как полагается. Должно быть, я свожу его с ума», — подумала Кэт.

Единственный заведенный порядок, который она признавала, — это лишь ее капризы и шалости. И сейчас от нее потребовалась вся сила воли, чтобы не перемешать содержимое этих сумок, — лишь бы взглянуть на реакцию их хозяина. Но все-таки она слишком многим была ему обязана.

Девушка заставила себя расчесать волосы, затем вернула гребень на то самое место, где он лежал… Ну ладно, так и быть… Она его переложила — уж очень трудно было устоять перед желанием немного пошутить над этим педантом.

Закончив все хлопоты, Катарина открыла дверь, чтобы пригласить Локлана обратно в комнату. И лишь тогда она осознала, какую ошибку совершила.

Потому что перед ней стоял Миль.

Глава 4

Крошечные глазки Миля вспыхнули, когда он уставился на девушку:

— Добрый вечер, Катарина. Так приятно видеть тебя снова!

Не зная, что ответить, она бросила взгляд на стоящего позади него Локлана. Тот в мгновение ока схватил д’Анжу за шиворот и, держа нож у его горла, затащил в комнату. Катарина торопливо отступила, пропуская их, и закрыла дверь.

— Молчи, — предупредил Мак-Аллистер француза. — Одно слово — и ты мертв. Понял?

Тот кивнул.

— Нам нечем его связать, — прошептала Кэт.

— Пора бы понять, что от нас не сбежишь… — начал было Миль, но горец оборвал его сильным ударом в челюсть. Д’Анжу закатил глаза и с глухим звуком рухнул на пол.

Катарина вопросительно изогнула бровь, глядя на Локлана. Тот хмуро рассматривал француза, лежащего у его ног:

— Не совсем мертв, но, по крайней мере, это заставило его заткнуться.

Горец быстро собрал их вещи.

— А что, если он придет в себя? — спросила Кэт.

— Тогда за нами пустят погоню, а потому давай не будем тратить время зря.

Вслед за Локланом Катарина покинула комнату и спустилась в конюшню, где они торопливо отыскали своих лошадей.

Едва беглецы вскочили в седла, как воздух прорезал крик:

— Принцесса с шотландцем. Задержите ее!

Мак-Аллистер чертыхнулся и бросил спутнице:

— Сможешь скакать так же быстро, как я?

— Ты шутишь? Чтобы уйти от них, я смогу обогнать дьявола и всех его приспешников!