Воин
Шрифт:
— Но ведь ты же не мертв?
— Я мертв, Локлан, — Киранн открыл рот, обнажив клыки. — Я отдал свою душу за то, чтобы Дункан, Страйдер и остальные смогли сбежать из того ада, в котором мы находились, и посвятить
Локлан не понял, что случилось с братом. Но если тот отдал свою душу, значит, должен существовать способ забрать ее обратно.
— Мы вернем ее.
— Это невозможно. Я заключил договор и ни за что его не нарушу. Но я не могу и дальше спокойно существовать, зная, какую боль тебе причиняю. Я сожалею о том, что сказал тебе тогда. И еще больше — о той боли, которую причинил всем вам. Пожалуйста, простите меня.
Локлан понимал, что Киранна вернули сюда дьявольские силы, но это не могло повлиять на связывающие их братские узы.
— Ты мой брат. Как же я могу тебя не простить?
— Благодарю тебя, — Киранн отвел взгляд и улыбнулся. — Ты нужен своей жене. Она хочет хлеба, а твой сын с нетерпением ждет, когда придет в этот мир.
— Мой сын?
— Этот ребенок — мальчик. Я могу чувствовать его душу. Он сильный и добрый, как его отец. Ну а теперь мне пора уходить.
Он отступил назад, к темной тени.
— Я увижу
Киранн покачал головой.
— Мне запрещено общаться с близкими. Но знай, что я слышу, когда ты обо мне думаешь. И передай Ювину, чтобы перестал проклинать меня каждый раз, когда видит воду. Это уже надоедает.
Он улыбнулся, словно прочел мысли Локлана.
— Я тоже люблю тебя, брат, — и с этими словами растаял прямо перед глазами лэрда.
Горец простоял на месте несколько минут, гадая, не приснилось ли ему это.
— Это был не сон, — прозвучал в голове голос Киранна.
— Локлан?
Он обернулся на оклик Катарины.
— Да, любимая, уже иду!
Она стояла на тропинке, нахмурясь.
— С тобой всё хорошо?
— Лучше не бывает.
— Отлично. Мы только что разговаривали с Бавелом и выбрали имя ребенку, если родится мальчик.
— И какое?
— Киранн. В честь твоего брата. Ты не возражаешь?
Локлан бросил быстрый взгляд на то место, где только что исчез его собеседник.
— Нет, любимая. Думаю, это будет замечательно. Уверен, мой брат будет счастлив.
— А ты?
— Пока ты со мной, милая, я всегда буду вне себя о радости.