Воин Ллос
Шрифт:
Глава 8
Потребности и Желания
— Громф вернулся в Главную башню Тайн? — спросил Дзирт нежданного гостя в особняке Плюща в Длинной Седловине.
Джарлакс кивнул.
— Я удивлен, что он вернулся с севера, — сказал Дзирт.
— Он знает, — сказал Джарлакс.
Дзирт посмотрел на Кэтти-Бри, которая проводила Джарлакса в комнату и теперь сидела в стороне, делая вид, что работает над каким-то магическим свитком. Она была не в лучшем настроении, но, конечно же, не пропускала
— Знает? — Спросил Дзирт, хотя был совершенно уверен, что понял, о чем говорил Джарлакс.
— Он знает, что это его шанс, — объяснил Джарлакс. — Прямо сейчас, в этот единственный момент, его дом, его сестры, его возлюбленная и его дочь возглавляют борьбу. Покончить с тиранией — сейчас или никогда, для него, для всех нас.
— Ты думаешь, Громф отправится с нами в Мензоберранзан, чтобы вести войну с приверженцами Ллос?
— Он, конечно, думает об этом. Иначе он остался бы в Каллиде с эвендроу, рядом с Закнафейном.
Сердце Дзирта упало при напоминании о том, что его отец не отправился с ними на юг, обратно к Побережью Мечей. Совершенно очевидно, что Закнафейн влюбился в Аззудонну, и поэтому он объявил себя каллидийцем, с благословения Временного собрания и моны, в настоящее время занимающей должность наблюдателя за правящим советом города дроу. Закнафейн ясно слышал о планах Джарлакса и Дзирта присоединиться к войне в Мензоберранзане, и он отверг их.
Дзирт очень надеялся, что его отец будет рядом с ним, но, увы, этого, похоже, не произойдет.
— Громф мог бы остаться там, на самом дальнем севере, за пределами паучьей хватки Ллос, — сказал Джарлакс. — Он, как и я, понимает, что этот момент пройдет, и быстро. Дом Бэнр могущественен, и их поддерживает армия воскресших дроу, похищенных с жестокого суда Ллос…
— Но ты думаешь, что этого недостаточно.
Джарлакс поднял руки и покачал головой.
— Что я знаю, так это то, что амбиции других домов уходят корнями глубоко в прошлое, и что власть матрон большинства из этих домов напрямую зависит от их лояльности и преданности их слуг Паучьей Королеве. Кто они на самом деле без нее? Какое влияние они имеют на мужчин Мензоберранзана, кроме указа Паучьей Королевы о том, что эти люди, просто по воле случая родившиеся мужчинами, должны смириться с тем, что они ниже их? Религия Ллос определяет порядок в Мензоберранзане, и те, кто находится на вершине этого порядка, не захотят отказываться от него. Громф видит это, и поэтому он вернулся.
— Что, в свою очередь, оставляет Каллиду без могущественного защитника. Что может случиться с Каллидой, если Ллос победит в Мензоберранзане сейчас?
— Кто знает дорогу в земли эвендроу, чтобы сообщить жрицам Ллос, если это так? Вы? Я? Киммуриэль, или Громф, или Даб'Ней? Мы все понимаем, что наш долг, если мы попадем в руки матроны Жиндии Меларн или кого-либо из ее союзников — умереть молча…
Он замолчал, когда Кэтти-Бри довольно громко передвинула свой стул по деревянному полу.
— Конечно, до этого не дойдет, — настаивал Джарлакс, пытаясь увести разговор от такой мрачной возможности.
— Ба, но вы все такие глупцы, — пробормотала Кэтти-Бри, и ее возвращение к своему дворфскому акценту сказало Дзирту, что ему, несомненно, предстоит долгая ночь.
—
— Потому что ты мыслишь категориями могущества смертных. Я хорошо осведомлена о расколе в городе, и о том, что в настоящее время он в пользу Дома Бэнр, — сказала Кэтти-Бри, поворачиваясь на своем стуле и бросая перо на стол. — Так же хорошо, как и осознаю, что Джарлакс может сказать что-то одно одной стороной рта, и ни минутой позже сказать противоположное другой. Случалось. Но я также знаю, что сторону Бэнр, твою собственную сторону, возглавляет не какая-нибудь богиня, или королева демонов, или как там нам следует называть ведьму Ллос. Дроу против дроу, у вас есть шанс. Итак, я спрашиваю: «Ты думаешь, так и останется?»
— Я не знаю, — признался Джарлакс.
— Именно, — сказала Кэтти-бри. — Глупцы.
— Если король Бренор призовет своих союзников и присоединится к нам… — начал Джарлакс.
— Но он этого не сделает, и ты знаешь, что он этого не сделает! — отвергла эту мысль Кэтти-Бри.
— Значит не сделает, — решительно вставил Дзирт. — Но мы обязаны попытаться освободиться от Ллос. Это мой дом, был моим домом.
— Он никогда им не был, по твоим собственным словам, — напомнила Кэтти-Бри.
— Но должен был, — сказал Дзирт. — И должен быть для всех дроу, находящихся там сейчас, особенно для молодых и всех, кто родится в ближайшие годы. — Он беспомощно пожал плечами. Он долго боролся с этим решением. Действительно ли это была его битва? Было ли это его делом — броситься обратно в город, который он так давно оставил позади, возвращаясь лишь пару раз, когда обстоятельства вынуждали его действовать, и после этого бежать из этого места так быстро, как только он мог?
Теперь гражданская война разгоралась в полную силу, фанатики Ллос против тех дроу, которые отчаянно пытались сбросить оковы ее тирании — как это сделал Дзирт. Он, конечно, не мог отрицать, что был вдохновителем этой войны.
Но делало ли это нынешнюю войну его ответственностью?
— Громф сделал свой выбор, когда возродил магию Главной башни, чтобы дать нам силу здесь, в Гаунтлгриме, — спорил Джарлакс с Кэтти-Бри, когда Дзирт снова подключился к разговору. — Это было ересью для Ллос, чьи служанки ясно дали ему понять, что нужно закрыть Гаунтлгриму доступ к магии. Он ослушался, и поэтому король Бренор и его подданные выжили. Громф сделал это. Ллос не забывает и не прощает тех, кто не повинуется.
— Значит, он присоединится к битве только потому, что, если Бэнры проиграют, он знает, что наверняка будет навечно обречен? — Кэтти-Бри усмехнулась.
— Ну…
— Если бы Громф остался в Каллиде, вне какого-либо влияния в Мензоберранзане, тогда, вероятно, он прожил бы свою жизнь в мире, вдали от политики Города Пауков и любой мести, которую Ллос или ее жрицы, возможно, подумали бы осуществить. — сказал Дзирт. — Дроу Мензоберранзана веками склонялись в страхе перед Ллос, и именно это привело нас к нынешнему кризису. Не больше и не меньше.
— Я знаю одного, кто не съежился от страха, и кто ушел, полностью осознавая, что его бегство из города так далеко в Подземье, несомненно, будет означать конец его жизни, — сказал Джарлакс. — И все же он сидит здесь.