Воейков
Шрифт:
В Дарджилинге Воейков отдыхал от знойного воздуха равнинной Индии, утомительного для всякого европейца. Прохладный горный воздух был так прозрачен, что в лунную ночь можно было различать невооруженным глазом отдаленные хребты и видеть в глубоких долинах рек маленькие деревушки. Рощи могучих салов [22] и джери [23] , крупнолистых, сбрасывающих листву в сухое время года, покрывали склоны гор. У подножья Гималаев Александр Иванович любовался вечнозелеными дубами. Он видел джунгли с их роскошной растительностью, бурно развивающейся в низинах, обильно орошаемых дождями.
22
Порода
23
Стройное дерево с прочной древесиной.
Вернувшись в долину Ганга, Воейков на пароходе поднялся вверх по реке до «священного» города Бенареса. Отсюда он совершил поездки в ближайшие села, знакомился с жизнью крестьян. Из Бенареса русский путешественник направился в Дели, где пробыл несколько дней, осматривая достопримечательности этого центра индийской культуры. Он побывал также в Агре и других соседних городах. Затем вернулся в Бомбей и направился в южную Индию.
Поездки по Индии дали Воейкову богатый материал для сравнений природы Индии с тропической Америкой и Средней Азией.
В климатическом отношении Индия прежде всего страна муссонов. С конца мая до ноября полуостров Индостан испытывает действие юго-западного муссона. В конце мая и начале июня муссон разражается на юге и западе полуострова сильными и длительными ливнями, а несколькими неделями позже доходит до горных хребтов Гималаев. На восточном же берегу Индостана дожди приносятся северо-восточным муссоном. Здесь период почти непрерывных дождей продолжается с октября по декабрь.
Для большей части территории март, апрель и май являются самым сухим периодом. Температура нарастает, воздух и почва становятся сухими, над Индией проносятся пыльные бури.
С тоской и тревогой смотрит индийский крестьянин на небо и ждет спасительного муссона. Обычно муссон появляется внезапно. Наибольшие ливни приходятся на летний сезон (июль — сентябрь), после которого на основной территории полуострова наступает период угасания муссона (октябрь — декабрь). Если муссон появился в мае — июне и осадков выпадает много, почва насыщается влагой и растения успевают вызреть. Когда муссон запаздывает или наступают длительные перерывы дождей, сохнет почва, неотвратима засуха, а с нею голод миллионов крестьян.
Переезжая с запада на восток, с юга на север и в обратном направлении, Воейков наблюдал огромные различия в климате отдельных областей Индии. В долине Ганга зимой дует прохладный западный ветер, который несет воздушные массы к Бенгальскому заливу, а на севере, в Пенджабе, в это время господствуют северные ветры. Долина Инда, на западе страны, летом страдает от засухи, на востоке, в лесистом Ассаме, совсем нет засухи, а на юго-западе, на Малабарском берегу, и на северо-востоке, в долине Ганга, с июня начинаются сильные дожди, продолжающиеся до поздней осени. Здесь успевают снимать по два урожая. Дожди в конце муссона, то-есть в сентябре — октябре, влияют на урожай риса. Эта зависимость стала бы несравненно меньшей, если бы в Индии прорыли больше оросительных каналов.
Воейков не раз видел остатки удивительных оросительных систем, еще в древности созданных народами Индии. Со времени английского завоевания многие системы были заброшены, а мелиоративные работы резко сократились.
В одной из своих статей Воейков писал:
«Если англичане где-либо сооружают оросительные Каналы, то делают это с определенной целью — повысить налоги. В дельте реки Кистны после постройки каналов налоги были увеличены на 130 процентов».
Засухи и неурожаи стали постоянным бедствием. А во время половодья реки заливали села и поля, не защищенные валами. В окрестностях Дели и Бенареса Воейков видел разрушения, причиненные разлившейся рекой.
По берегам зачастую встречались деревни, брошенные жителями. Бедняки-крестьяне не могли восстановить свои дома. Но опустевших усадеб и полей было немало не только в местностях, пострадавших от стихийных бедствий. Разоренные помещиками, туземными князьями и ростовщиками, крестьянские семьи, покинув родное село, бродили по стране в поисках работы.
Когда много лет спустя Воейкову приходилось слышать рассуждения
— Природа Индии очень разнообразна, но больше всего мне запомнились обширные полупустынные земли с низкорослым сухим колючим кустарником и выжженной солнцем чахлой травой, чередующиеся с длинными рядами полей. Бедные деревни с убогими хижинами. Такова большая часть Индии, которую принято считать страной с пышной растительностью. Впрочем, такая растительность была бы в этой стране, если бы люди получили возможность плодотворно трудиться на земле для себя и для своей родины [24] .
24
Только после освобождения от господства английских империалистов Индия встала на путь использования природных богатств и подъема хозяйства для улучшения условий жизни своего более чем трехсотпятидесятимиллионного населения.
Земля-то какова! Воейков установил, что в Индии огромные пространства земли заняты почвами, похожими на черноземы. Путешествуя по стране, он составлял наброски карты распространения «черноземов» в Индии. Эту карту он впоследствии опубликовал в России. Особенно часто встречаются такие почвы на западе и юге страны…
Несравненно больше, чем помощью голодающему населению, английское правительство интересовалось сбором налогов. Была проведена тщательная опись всех земельных участков и установлены размеры налогов. По собственному признанию англичан, они довели систему максимального налогового обложения крестьян до совершенства, не останавливаясь даже перед применением пыток [25] . Все подати были переведены на деньги, и при низких ценах на сельскохозяйственную продукцию индийскому крестьянину не оставалось хлеба для пропитания семьи.
25
Карл Маркс в статье «Расследование о пытках в Индии» (1857 год) писал, что «…всеобщее распространение пыток, как неотъемлемая часть финансового устройства Британской Индии, признается официально…» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XI, ч. I, стр. 244).
Воейков подчеркивал гибельность для индийского народа английской системы взимания налогов. Денежная форма взимания налога отдавала малоимущих крестьян-земледельцев в руки ростовщиков. Нигде не процветало так ростовщичество, как в Индии.
«Англичане — мастера скрывать то, что для них неудобно», — писал Воейков в 1893 году в своем возражении русскому экономисту Ламанскому, идеализировавшему финансовую систему англичан.
Воейкова возмущало то, что Ламанский принимал на веру английские сведения о развитии народного образования в Индии. Между тем, по его же собственным цифрам, на образование расходуется немного больше 27 миллионов рублей, из которых только 14 миллионов падает на долю правительства, остальное — средства отдельных общин и частных лиц. Воейков отмечал, что эта сумма составляет всего 1,7 процента индийского бюджета — семь копеек на одного жителя Индии.
Воейков не был марксистом. Он вряд ли читал Маркса даже в 1893 году, когда возражал Ламанскому.
Однако природный ум и наблюдательность позволили ему правильно оценить положение Индии.
Вспомним, что писал Маркс в известной статье об Ост-Индской компании:
«Индия, бывшая с незапамятных времен величайшей мастерской хлопчатобумажных изделий, которыми она снабжала весь мир, стала наводняться теперь английской пряжей и английской хлопчатобумажной материей. После того, как ее собственные изделия были изъяты из обращения на английском рынке или стали допускаться лишь на самых жестких условиях, в нее стала ввозиться в огромном количестве английская мануфактура, обложенная небольшой и лишь номинальной пошлиной, что повело к гибели туземного, некогда столь славившегося хлопчатобумажного производства» [26] .
26
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. IX, стр. 359. 132.