Воейков

Тимашев Анатолий Константинович

Пароход миновал устье Амазонки. Среди необозримых водных пространств могучей реки-океана (как называют ее индейцы) он казался утлым суденышком. Лишь кое-где по правому берегу реки виднелись крошечные хижины, построенные на высоких сваях для защиты от частых наводнений.

Воейков остановился в небольшом поселке Санта-рене. История этого поселка интересна. Он был основан группой южан-рабовладельцев; недовольные порядками, установившимися после победы Севера над. Югом, они эмигрировали из Соединенных Штатов Америки на Амазонку, захватив с собой группу рабов-негров.

Обосновавшись в Сантарене, эмигранты

стали расчищать лес, чтобы устроить здесь плантации сахарного тростника и какао. Дела переселенцев шли плохо. Трудности борьбы с неукротимой растительностью, наступавшей на плантацию, с тропическими ливнями, смывавшими насаждения, и невыносимый влажный тропический климат мало способствовали росту хозяйства.

Воейков попросил одного из каучеро (собирателей каучука) проводить его в тропический лес. Тот покачал головой:

— Одного спутника мало. Чтобы пробиться через заросли, нужна группа опытных людей.

— Пожалуйста, пригласите товарищей. Я охотно оплачу их услуги.

Как ни стремился Воейков углубиться в лес, он был вынужден ограничить свой маршрут ближайшей полосой территории, — чувствовал недомогание.

Амазонка затопляла обширные пространства низменности. На плодородных наносах реки рос своеобразный вид тропического леса, так называемая «варзея», с многочисленными пальмами жавари и ухуру. Часто затопляемые деревья были облеплены песком и илом, и только на высоте десятка метров виднелась зелень. У самой воды ивы склонялись над листьями виктории регии, достигавшими в поперечнике двух метров. Множество разноцветных птиц и гигантских бабочек летало над высокой травой. Надоедливый крик амазонской цапли — жарибу и хриплых попугаев заставляли путешественника вздрагивать и затыкать уши.

По мере удаления от реки лес менялся. Сорокаметровые гигантские цеибы, обхватить которые может только десяток людей, если они возьмутся за руки, венесуэльское бобовое дерево, каучуковое дерево гевея, стройные пальмы атталеи и пириуао с двухкилограммовыми плодами были перевиты лианами и эпифитами [20] , стремившимися вверх, к солнцу. В глубине леса царила зловещая тьма, лишь изредка нарушаемая монотонным хрипом жаб, хохотом обезьян и пронзительным криком дикого павлина.

20

Эпифитами называются мхи, лишайники, орхидеи, фикусы — растения, которые живут на ветвях и корнях деревьев. В отличие от лиан и других паразитов они не высасывают соки из растений, а питаются извне.

Свисая между деревьями, лианы удерживали на себе множество увядших листьев, веток, полусгнивших плодов, которые внезапно с грохотом обрушивались на землю вместе с гнездившимися на них мохнатыми пауками, рыжими саламандрами и змеями.

Трудно было прокладывать путь среди разбушевавшейся растительности. Москиты и муравьи впивались в лицо и руки. Александр Иванович ощутил озноб. С помощью каучеро он не без труда возвратился в Сантарен.

— У вас начинается желтая лихорадка, — сказал ему один из местных жителей. — Если не хотите погибнуть, немедленно возвращайтесь к океану.

Приступы болезни настолько усилились, что Воейков поспешил последовать этому совету.

На пароходе он почувствовал себя немного лучше и мог разговаривать с ехавшими вниз по Амазонке собирателями каучука, которые рассказывали о болезнях и лишениях каучеро в тропическом лесу. Они мечтали накопить немного денег, чтобы вырваться из «зеленой тюрьмы», как они называли амазонский лес.

Вот, наконец, и Пара.

— Когда отправляется очередной пароход в Северную Америку? — спросил Воейков у начальника порта.

— Не могу вас порадовать, — ответил серьезный португалец, пристально всматриваясь в лицо иностранца. — По случаю эпидемии желтой лихорадки по всему побережью объявлен строгий карантин. Пароходам запрещено брать на борт пассажиров. К тому же вы, повидимому, больны, и я не могу разрешить вам пребывание на пристани.

Воейков с досадой побрел на базар. Группа людей рассматривала редкую добычу рыболовов — морскую корову — большое животное длиной около двух метров, которое было трудно различить в воде благодаря зеленовато-голубой окраске.

— Не согласитесь ли вы плыть на север на паруснике? — спросил русского путешественника какой-то человек.

— Это будет долгий путь, — с сомнением в голосе ответил ученый.

— Не дольше, чем ждать окончания карантина. Только садитесь на наше судно, когда стемнеет, чтобы вас не заметило портовое начальство.

Воейков воспользовался предложением. Ночью он уже плыл на север. Ему больше не суждено было увидеть Южную Америку, но он сохранил интерес к ней до конца жизни.

Путешествие на паруснике оказалось очень продолжительным. Сначала судно шло быстро, пользуясь попутным ветром, но в районе Багамских островов оно попало в полосу штиля. Безветренная погода продолжалась долго и затянула морское путешествие на целый месяц. Только 25 февраля парусник дотащился до Нью-Йорка.

Но нет худа без добра. Во время морского пути приступы лихорадки прекратились, и в Нью-Йорк Александр Иванович прибыл почти здоровым.

Воейков много думал о Латинской Америке. О ее природе он получил довольно ясное представление, тем более, что во всех крупных городах, где были метеорологические станции, тщательно собирал данные о наблюдениях.

Но он думал и о другом: о горестях и судьбах ее народов.

В бумагах Воейкова сохранилась неопубликованная статья, свидетельствующая о глубоком интересе автора к перспективам развития стран Латинской Америки.

Русский географ подчеркивал важное значение для развития хозяйства западных стран южноамериканского материка медных, серебряных руд Чили и Перу, чилийской азотной селитры, крупных скоплений гуано [21] на берегах Перу и ближайших островах. Для Эквадора Воейков считал основными такие культуры, как кофе и какао. Он предугадывал большое развитие в Аргентине овцеводческого хозяйства, отмечал особое значение Буэнос-Айреса и системы Ла-Плата в экономике Аргентины и внутренних областей Бразилии.

21

Уплотнившиеся остатки помета морских птиц, сохранившиеся в условиях бездождной полосы западного берега Южной Америки; используются для удобрения полей.