Воейков
Шрифт:
Далеко не все политические взгляды, изложенные в этой статье, правильны. Но интересно отметить, что Воейков высказывался против политической раздробленности и разобщенности стран Латинской Америки.
Многие соображения, содержащиеся в этой рукописи, оказались верными, а прогнозы автора в некоторых случаях оправдались.
В Нью-Йорке Воейков не задерживался и немедленно отправился в Вашингтон. Он стремился закончить исследование о ветрах земного шара. Работа шла быстро, и уже в мае Воейков вручил Генри готовую рукопись, которая была издана Смитсонианским институтом
На обложке напечатаны две фамилии: Коффина — автора таблиц, и Воейкова — автора предисловия и редактора всей книги.
Сравниваем первое издание, вышедшее в 1852 году под редакцией Коффина, и второе издание 1876 года под редакцией Воейкова.
И тут и там основную часть книги составляют детальные таблицы. Но в обработке Воейкова таблицы стали богаче по содержанию, суммировали материалы не по одному, а по обоим полушариям и основывались на большем числе пунктов наблюдений. Однако не только в этом заключалось существенное отличие второго издания от первого. Коффин избегал обобщений. В издании под редакцией Коффина текст занимал едва несколько страниц и сводился главным образом к указаниям источников таблиц, суммированию данных и очень робким выводам, например:
«Между параллелями 60 и 66° северной широты, повидимому, расположен пояс преобладания восточных или северо-восточных ветров».
Правда, в книге были и так называемые теоретические рассуждения, но они лишь повторяли давно известные элементарные сведения о ветрах и их направлении.
В предисловии ко второму изданию «Ветров земного шара» Воейков указал на эту особенность покойного ученого:
«Я не знаю, как писал бы эту книгу Коффин в настоящее время, когда истекло уже двадцать лет и наука сделала большие успехи, но думаю, что он продолжал бы пользоваться преимущественно индуктивным методом и избегал бы смелых обобщений».
Воейков отмечал, что он не счел нужным менять стиль книги и держится направления Коффина.
Но мог ли Воейков выдержать этот стиль? Конечно, нет. Его вступительные слова остались только декларацией. Текст разросся до восьмидесяти девяти страниц большого формата. Русский климатолог дал обобщения и высказал оригинальные взгляды.
Даже самую терминологию Коффина, названия воздушных течений Воейков подверг пересмотру. Например, ветры, дующие из высоких широт в низкие, он назвал полярными, а ветры, дующие из низких широт в высокие, — экваториальными. Коффин называл их наоборот.
Воейков создал, по существу, совершенно новый труд большого научного и практического значения. Американские ученые дали ему высокую оценку. «Ветры земного шара» долго служили настольной книгой для ученых, моряков, наблюдателей.
Сам Воейков и позже продолжал работать над этой книгой. В его архиве сохранился экземпляр «Ветров земного шара», испещренный замечаниями, таблицами на полях. Это было пособие, помогавшее климатологу долгие годы.
Путешествие в Америку было закончено, и в июне Александр Иванович вернулся в Петербург. На этот раз он пробыл в России меньше четырех месяцев — ровно столько, чтобы привести в порядок свои дела, сдать на хранение привезенные коллекции, записи и материалы, написать несколько журнальных статей и подготовиться к дальнейшему путешествию.
В октябре того же 1875 года Воейков. был на борту парохода, который вез
Индия под чужеземным гнетом
Было ясное, солнечное октябрьское утро 1875 года. Пароход осторожно шел к берегу, изрезанному маленькими бухтами, вдоль которых тянулась полоса влажного тропического леса. Раздался оглушительный вой пароходной сирены, заскрежетали якорные цепи. Пароход подошел к индийскому порту Бомбею. Издали вырисовывался силуэт парка на холме с мрачными «башнями молчания», на вершине которых хищные птицы разрывали тела привозимых туда покойников-парсов. (В соответствии с требованиями своей религии парсы не признавали других способов погребения.
Пернатые хищники летали вокруг башен и ждали трупов, чтобы растерзать их. Хищники в человеческом образе — английские колонизаторы — овладели портом, домами, магазинами близ моря, протянули свои длинные щупальца вглубь страны и терзали живых людей.
Как только Воейков ступил на берег, ему бросились в глаза страшные контрасты индийской жизни. Толпы исхудалых, голодных, еле прикрытых лохмотьями людей, а наряду с этим — живущие в неслыханной роскоши во дворцах и виллах английские колонизаторы, индийские князья и богатые купцы.
Эти впечатления оказались неизгладимыми: сочувствие угнетенным, обездоленным индийцам навсегда осталось в сердце русского путешественника.
Свой первый визит Воейков сделал в бомбейскую обсерваторию, где производились и метеорологические наблюдения. Обсерватория была оборудована самопишущими приборами, что являлось в то время новинкой. Наблюдения велись тщательно и подробно. Но в организации метеорологических наблюдений по всей стране был коренной недостаток. Не было установлено единой системы наблюдений.
«Воображаю, какие громы и молнии метал бы достопочтенный Вильд, если бы ему поручили ревизовать здешние метеорологические станции! Ведь единообразие наблюдений — его конек», — подумал Александр Иванович, сознавая, однако, что в данном случае Вильд был бы прав.
Из-за отсутствия единой системы наблюдений сравнить между собой области Индии, столь различные в климатическом отношении, было очень трудно.
Воейков и раньше намеревался побывать в нескольких областях Индии. Теперь он убедился, что для ознакомления с ее климатом это совершенно необходимо.
Дни, проведенные им в Бомбее, он использовал для работы в обсерватории и экскурсий в ближайшие хлопководческие районы западной Индии.
Тщательно продумав маршрут путешествия, Александр Иванович немедленно стал его осуществлять. Он пересек полуостров и прибыл в тогдашнюю столицу Индии — резиденцию английского генерал-губернатора (вице-короля) Калькутту, расположенную в низовьях «священной» индийской реки Ганг.
В Калькутте Воейков изучал материалы метеорологической станции, посетил научные учреждения, беседовал со специалистами по метеорологии и сельскому хозяйству. Он совершил поездки по Гангу и, проехав на север страны к подножью Гималаев, остановился на несколько дней на курорте Дарджилинге, где находилась одна из наиболее интересных метеорологических станций.