Воевода

Ланцов Михаил Алексеевич

Раз — и плаха лопнула. А ее фрагмент шириной с ладонь свободно отошел, открывая большую дырку.

С той стороны начали стрелять из луков. Но без всякого толку. Андрей об этом догадывался, поэтому поставил рубить дверь бойцов в крепких доспехах. Так что несколько стрел просто отскакочили от ламеллярных пластин.

Боец поддел запор обухом топора и выбил его из пазов.

Дверь отварилась.

И его коллеги с щитами наперевес ринулись вперед…

Спустя десять минут все было кончено.

Штурмовая команда,

следуя инструкциям воеводы, просто оттесняли противников щитам, работая дубинками. Местами прижимая к стене, местами просто сбивая с ноги, местами оглушая.

Оборону не удалось держать ни в узких проходах, ни в комнатах. В проходах бойцы выстраивались колонной и давили. Такого давления никто не мог сдержать, сколько не старался. В залах же, натиск стены щитов против в целом дезорганизованных и неоднородных противников был неотразим. Бойцы еще как-то держались. Но они были не одни…

Вывели Петра Петровича, то есть, Петра сына Петрова. Кудрявые волосы. Широкое лицо без выдающихся вперед элементов. Во всяком случае — значимо. И взгляд — испуганно-затравленный голубых глаз. Он был в доспехах. И мог красоваться несколькими ссадинами на лице и кровоподтеками. Дрался он крепко. Отчаянно. Но…

Следом вывели священника. Странного.

Сухое костлявое лицо. Холодный взгляд рыбьих глаз. И плотно сжатые тонкие губы. Он был явно в годах, но так — неопределенного зрелого возраста. Ему тоже пришлось дать по голове, чтобы он дал себя схватить.

Не менее вкусным уловом оказалось и три мужчины, что явно являлись чьими-то высокопоставленными слугами. Чьи пока не ясно, но это дело техники…

Андрей вошел в комнату, где их брали.

Все вверх дном.

Какие-то бумаги. Явно пытались жечь, но не успели. Кто-то затоптал сапогом. Он поднял один из листов и прочитал. Текст был явно очень говорящий и многообещающий. Чувствовалось, что зашли они очень удачно.

Сундучок неприметный в углу.

Воевода присел возле него. На нем висел висячий замок.

— Обыщите этих. У кого-то должен быть ключ от сундука.

Обыскали.

Отец Афанасий лично обыскал, который присутствовал при данном мероприятии как представитель церкви. Ключ обнаружился у молчаливого священника в черной рясе.

Открыли сундучок.

Там много чего интересного нашлось. Но главное — несколько склянок с какими-то жидкостями. Андрей открыл одну и осторожно понюхал. Прямо как на уроках химии, ладонью подгоняя к себе запах.

— Мышьяк, — констатировал он. Запах такой — не перепутаешь. Вряд ли они в емкости хранили какую-то настойку на чесноке или его экстракт. Понятно, что не сам мышьяк, а его соединение, но это не суть.

Взял другую склянку.

Там запаха не было. Но вылив немного в мисочку стало понятно — ртуть. Что в остальных проверять не стали. Андрей и так немало побледнел, осознав, что мог по дури нарваться на какой-нибудь ядреный

яд и отравиться его парами.

Бумаги тоже были хороши. Интересны. Как и мешочки с деньгами. Серебряными копейками. Из-за которых этот сундучок был весьма и весьма тяжел. Практически неподъемен.

— Ты чего такой печальный? — спросил отец Афанасий, вид которого был поистине цветущий.

— Я ужасно не хочу их допрашивать.

— Почему?

— Взять бы и всех под нож. Но Государь не поймет.

— Что-то не так?

— Это — простые исполнители. И то, что мы их взяли, рано или поздно дойдет до их хозяев. И они, испугавшись, начнут действовать. Активно действовать.

— Ты думаешь Государь сие попустить?

— Государь не всемогущий Бог. Он сам может оказаться в очень неприятном положении.

— Ты ему нужен.

— Не только я. — покачал головой Андрей. — Не только…

[1] Эти «веселые» ребята в принципе друг друга в плен не брали ни при каких обстоятельствах.

Глава 9

1556 год, 30 мая, Москва

Анастасия Романовна находила имела возможность заниматься практически медитативной деятельностью — вышивкой. Сиди себе — тыкай иголкой. Ум особо напрягать этим не надо. А главное — параллельно можно что-то обдумывать. Чем она и пользовалась без всякого зазрения совести. Как что — сразу за рукоделие. И богоугодно, и полезно.

Вот и сейчас она занималась тем же.

Вошла служанка.

— Брат твой пришел, Государыня.

— Зови, — кивнула она, не отрываясь от своей работы.

Довольно скоро Даниил Романович занырнул в помещение и, вяло поздоровавшись, сел на некотором расстоянии от сестры. С весьма и весьма удрученным видом.

— Что с тобой?

— Ох, сестрица… плохо. На душе тошно.

— Отчего же?

— Понимаешь… — начал было он говорить, но осекся.

— Ты говори, говори. Что случилось?

— Судя по всему Государю нашему вскорости придется выбор делать. Между Андреем и другими.

— Андрей нужен моему супругу.

— Нужен. Но и другие нужны. А дело оборачивается очень плохо.

— Говори уже, — нахмурилась Царица.

— Ранее Андрей бояр да князей раздражал. Но то было глухое ворчание. Что, дескать, простолюдин Царем приближается да с почестями, какие не каждому уважаемому человеку оказываются.

— Так князья его вроде бы признали.

— Так да не так, — покачал головой Даниил. — Они признали, что в теле Андрея живет древних дух старинного Рюриковича. Но дух отдельно, тело отдельно. Ведь парень то простолюдин. И, получается, что его кровь простолюдина и его семя получают многие уважения и блага. Вотчина у него погляди какая.