Водяра
Шрифт:
Шамиль сначала не понял значения этой фразы, просто зафиксировал ее в памяти. И не вспоминал о ней, пока отбирали и выводили из спортзала женщин с детьми до двух лет, отпустить которых согласился Полковник. Их набралось двадцать шесть. На выходе Полковник остановил молодую женщину с грудным младенцем на руках и девочкой лет семи, вцепившуюся в подол матери:
– Ты иди, девчонка останется, она уже большая.
– Нет! Я ее не брошу! Нет, не могу!
– Тогда оставайтесь все.
Аушев взял ребенка из ее рук:
– Успокойтесь, все скоро закончится…
Когда суматоха, связанная с выводом заложниц улеглась, Шамиль задумался о том, что может означать эта странная фраза Аушева:
И только теперь Шамиль понял замысел Полковника: освободить заложников при посредничестве Масхадова, сделав его тем самым реальной политической фигурой, с которой придется считаться президенту Путину. Политик Шамиль понял то, чего не понимал военный человек Полковник: это катастрофа, Путин не пойдет на это ни при каких обстоятельствах. И неважно, сколько жертв будет принесено: триста пятьдесят четыре, тысяча двести или тысяча двадцать.
Последние сомнения исчезли. Решение уйти из школы получило новый, очень мощный импульс.
Во втором часу ночи Шамиль и все его шестнадцать бойцов поднялись на чердак, переоделись в строительную спецуру в краске и заскорузлом бетоне и спустились в котельную, предварительно устроив по пустой площади стрельбу из автоматов и подствольных гранатометов. Через пролом в стене котельной выскользнули в темноту, беспрепятственно миновали железнодорожные пути и уже через двадцать минут сидели в старом «пазике», спрятав под сиденья автоматы. На этом автобусе они подвозили взрывчатку, на нем же приехали в последнюю ночь перед операцией.
Выезжать на трассу, ведущую к ингушской границе, не рискнули, наверняка она перекрыта милицейскими и воинскими патрулями. Двинулись по одной из грунтовок, десятки которых связывали Северную Осетию с Ингушетией. Но через несколько километров остановились: впереди было скопление огней, сновали бульдозеры, двигался ковш экскаватора. Шамиль с двумя бойцами пошел на разведку: грунтовку перекрывали глубоким рвом. Пришлось выворачивать на другую дорогу, такую же заброшенную. Здесь техники не было, но дорогу уже преграждал трехметровой глубины ров. Грунтовку окружал жидкий, низкорослый лес, но нечего было и думать проехать по нему на автобусе.
– Высаживаемся, будем пробираться пешком, – решил Шамиль. – Оружие оставить, спрятать в лесу. Если нарвемся на патруль: простые работяги, испугались, когда началась заварушка, идем домой.
Лесом пересекли границу, часа через полтора вышли к какому-то ингушскому селению. И словно свинцовый горб свалился: они были дома.
IV
Когда Аушев вывел из школы одиннадцать женщин и пятнадцать малолетних детей, ими сразу занялись медики, а генерал начал звонить в Лондон. Телефон Закаева стоял на автоответчике. Аушев оставил сообщение с кратким изложение сути дела, попросил срочно перезвонить и достал из внутреннего кармана пиджака сложенные вчетверо тетрадные листки. Это была записка, написанная от руки. По словам Аушева, ее передал ему главарь террористов. В ней было:
«От раба Аллаха Шамиля Басаева
Президенту РФ В.В. Путину
Владимир Путин, эту войну начал не ты. Но ты можешь ее закончить, если тебе хватит мужества и решимости Де Голля.
Мы
не заключать ни с кем против России никаких политических, военных и экономических союзов,
не размещать на своей территории иностранные военные базы, даже на временной основе,
не поддерживать и не финансировать группы или организации, ведущие вооруженные методы борьбы против РФ,
находиться в единой рублевой зоне,
войти в состав СНГ.
Кроме того, мы можем подписать Договор о коллективной безопасности, хотя нам более приемлем статус нейтрального государства. Также мы можем гарантировать отказ всех мусульман России от вооруженных методов борьбы против РФ, как минимум на 10 – 15 лет, при условии соблюдении свободы вероисповедания, что (неразборчиво) закреплено в Конституции РФ.
Мы не имеем отношения к взрывам домов в Москве и Волгодонске, но можем в приемлемой форме и это взять на себя.
Чеченский народ ведет национально-освободительную борьбу за свою Свободу и Независимость, за свое самосохранение, а не для того, чтобы разрушить Россию или ее унизить. Будучи свободными, мы будем заинтересованы в сильном соседе. Мы предлагаем тебе мир, а выбор за тобой.
Аллах Акбар
30.08.04».
Неразборчивая подпись и такая же неразборчивая, смазанная печать.
Содержание записки и ее внешний вид крайне озадачили всех присутствующих. Было такое впечатление, что она написана наспех уже в школе на вырванных из тетрадки листках. Трудно было поверить, что ее написал сам Басаев за день до нападения на школу. После короткого совещания записку решили отправить в Москву, пусть там разбираются.
Покончив с непонятной запиской, генерал Аушев уединился с президентом Дзасоховым. Неизвестно, о чем шел разговор, но когда они вышли из кабинета, Дзасохов будто бы постарел лет на десять. Но в 16.30, когда Аушев вновь позвонил в Лондон и Закаев ответил, Дзасохов взял трубку и повторил то, что уже говорил генерал: террористы согласны отпустить заложников, если посредником на переговорах будет Масхадов.
Закаев сразу оценил политические перспективы, которые отрывает сложившаяся ситуация, и заверил, что сделает все возможное для бескровного разрешения кризиса. Но у него односторонняя связь с Масхадовым, он введет президента в курс дела, как только тот позвонит. Закаев выразил уверенность, что президент Масхадов не останется равнодушным к трагедии осетинского народа.
Дзасохов был опытным политиком и понимал, что привлечение Масхадова к освобождению заложников может стоить ему карьеры. Но он был осетином, в школе были осетинские дети, а перед глазами у него все время был председатель парламента Таймураз Мамсуров, сын и дочь которого находились среди заложников. И Дзасохов решился. Президент Путин приказал ему принять все возможные меры для сохранения жизни людей. Вот он и выполняет приказ президента.
В 22.15 агентство Интерфакс сообщило, что представитель чеченский сепаратистов Ахмед Закаев заявил информационной службе AFP, что президент Республики Ичкерия Аслан Масхадов готов без предварительных условий содействовать мирному разрешению бесланского кризиса.
На следующий день, 3-го сентября, в 12.05 Закаев связался по телефону с Дзасоховым и подтвердил готовность Масхадова прилететь в Беслан, если ему будет гарантирована безопасность.
В 12.30 президент Дзасохов доложил президенту Путину, что выход найден: при посредничестве Масхадова террористы гарантируют освобождение заложников. Масхадов может прибыть в Беслан уже вечером 3-го сентября.