Водяра
Шрифт:
– Почему же нельзя? Пусть делает.
В понедельник с утра Тимур поехал по делам, на заводе появился только после обеда. Его встретила встревоженная Нина Петровна с сообщением:
– Анатолий Евгеньевич не пришел!
– Ну и что? Мало ли какие у него дела.
– Он… Понимаете, он папку забрал.
– То есть как забрал?
– Понимаете, в пятницу мы засиделись часов до семи. Я дергалась, у мужа день рождения, гости, а у меня ничего не готово. Он и говорит: ничего, если я заберу папку домой и поработаю с документами в выходные? Так мы и до майских праздников не закончим. А время поджимает. Ну я и говорю: ничего… А сегодня он не пришел.
– Успокойтесь.
Ее лицо осветилось неуверенной улыбкой:
– Вы правда так думаете? Нет, только честно. Правда?
– Ну да, – подтвердил Тимур. – Так я и думаю.
Но он так не думал. Еще была очень слабая надежда, что это просто случайность. Но он не верил в случайности. Он верил в предчувствия. В то, что они обязательно сбываются. Плохие предчувствия сбываются. Хорошие – почти никогда.
Во вторник подполковник не появился. Тимур позвонил ему на службу. Дежурный ответил так, как всегда отвечают дежурные, когда человека нет на месте:
– Подполковник Свиридов в служебной командировке.
По базе данных, какими в последние годы в Москве торговали на каждом углу, Тимур нашел его адрес и поехал в Свиблово. Его встретила молодая жена Свиридова, пухленькая блондинка в красном шелковом халате с драконами, довольно миловидная, но выглядевшая как с похмелья: неприбранная, зареванная, с разводами туши на щеках, с распухшим от слез лицом.
– Толик пропал, третий день нету, я не знаю, что думать, – не дожидаясь расспросов, запричитала она. – На работе говорят: в командировке. В какой командировке, он не собирался ни в какую командировку! В милиции говорят: загулял мужик, погуляет и явится. Не явится через неделю, начнем искать. Он не мог загулять! Он не такой! Он влюблен в меня, как мальчишка! Все время старается быть со мной, мне это даже надоедает! Ревнует дико! Прямо Отелло, честное слово!.. Нет, с ним беда. Чует мое сердце, беда!
– Не паникуйте, – остановил ее Тимур. – Вы говорите, его третий день нет. Сегодня вторник. Значит, с субботы?
– Нет, в субботу он был дома. Сидел над какими-то бумагами. Ушел в воскресенье, часов в десять утра. Взял с собой кейс с бумагами, над которыми всю субботу сидел, и все документы. Даже загранпаспорт. Он его недавно получил. Я спрашивала: зачем тебе загранпаспорт? Он смеялся: в Турцию отдыхать полетим. В Турцию! Его получки едва хватает на жизнь, какая Турция? А вам он зачем?
– Я с работы, – соврал Тимур. – Послали проведать. Вдруг заболел.
– Но с работы к нему уже приезжали. Вчера.
– Я по другой линии. По профсоюзной.
– Разве профсоюзы еще есть? – удивилась она.
– Кое-где есть. Но работают плохо. Поэтому и кажется, что их нет…
Свиридов так и не обнаружился. Ни в среду, ни в последующие дни. Между тем в деле, в уголовном деле Емельчука, произошли подвижки. Суд удовлетворил ходатайство защиты об изменении меры пресечения с содержания под стражей на подписку о невыезде. Мотивировка: обвинение не представило подлинных материалов, а копии финансовых документов вызывают сомнения в их достоверности. Емельчука освободили из-под стражи в зале суда.
У Тимура исчезли последние остатки сомнений. Свиридов украл папку Сахарова и скорее всего уничтожил. Чтобы подполковник ГУБЭП на это пошел, должны быть веские причины. Они и были вескими: деньги. Большие. Для нищего подполковника очень большие. Но вряд ли он успел ими попользоваться. Люди типа Емельчука не оставляют свидетелей. Так что очень может быть, что подполковник лежит сейчас в каком-нибудь
Через две недели после исчезновения Свиридова Тимур приехал в ГУБЭП и передал дежурному в приемной, что ему нужно видеть генерал-лейтенанта Егорова. Он вполне отдавал себе отчет в том, что никакой пользы от разговора с генералом не будет, но понимал и другое. Он должен высказать этому старому козлу все, что думает о нем и его конторе. Носить это в себе – себе дороже. А там будь что будет. Ссориться с ГУБЭП опасно? Насрать. Это был вопрос не выгоды. Это был вопрос чести.
– Ваша фамилия? – спросил дежурный в чине майора.
– Русланов.
– Вы записаны на прием?
– Нет.
– По какому делу?
– По личному.
– Генерал Егоров не сможет вас принять. Он очень занят. Запишитесь на прием. А еще лучше изложите свое дело в письменном виде.
– А вы спросите. Вдруг сможет.
Майор слегка пожал плечами и скрылся за тяжелыми дубовыми дверями кабинета. Через минуту вернулся:
– Заходите, вас ждут.
Генерал откинулся в кресле и устало кивнул:
– Садитесь, Русланов. Я ждал, что вы придете.
– Вы нашли Свиридова? – спросил Тимур, продолжая стоять.
– Нет.
– И не найдете.
– Найдем.
– Вы уже поняли, кто он такой?
– Да. Он оказался связанным с преступными элементами. Мы доверились не тому человеку. Это была ошибка.
– Ваша ошибка может стоить мне десять миллионов долларов. За эти деньги я имею право сказать то, что думаю. А думаю я вот что. Вы сказали, что ваша цель – очистить Россию от заразы коррупции. Вы никогда этого не сделаете. Вы только планируете операцию, а о ней уже знают. Потому что вся ваша контора насквозь продажна. А когда речь идет о деньгах, у вас нет шансов. Потому что у тех, с кем вы хотите бороться, денег всегда больше. Вам не нужны, генерал, мои советы. Но один я все-таки дам. Уходите в отставку и пишите книгу. О том, как вы пытались бороться с коррупцией и что из этого вышло. Я финансирую издание. Очень полезная будет книга. Это единственное, что вы можете сделать для России. Честь имею!..
V
В первых числах августа Тимур с семьей улетел в отпуск в Марбелью. Апартаменты в кондоминиуме стояли пустые, за ними присматривали консьержки. Поначалу у Тимура была мысль продать квартиру, но это было неправильно: цены на недвижимость в Марбелье постоянно росли. Решил: пусть будет, есть не просит, зато есть куда приехать в отпуск.
Минувший год был тяжелый, нервный. Смена дождливой Москвы на солнечную Испанию напомнила Тимуру детство, когда из холодного каменного Норильска он прилетал во Владикавказ и окунался в теплые южные ночи с одуряющим запахом табаков. О делах он запретил себе думать, и какое-то время это ему удавалось. Алина с мальчишками пропадала на море, Тимур долгого купания и валяния на пляже не выдерживал, предпочитал сидеть с Тиграном в ресторанах на набережной, пить белое «Винья Соль» и разговаривать ни о чем.
Дела в строительной компании Тиграна шли хорошо, несмотря на продолжающиеся коррупционные скандалы. Мэр Марбельи Хиль отсидел недолго в тюрьме, вышел на свободу, подал в отставку и умер от инсульта. Его преемники продолжали бойко торговать земельными участками, хотя прокуратура заводила на них все новые и новые дела.
– Закон социализма, если ты его еще не забыл, – объяснил Тигран. – Чем строже, тем дороже. Это мы раньше думали, что это закон социализма. Нет, это универсальный закон.