Водомерка
Шрифт:
– Детство давно прошло… Но откуда эти мотки, ма?
– Разбирала чулан под лестницей и нашла. Ума не приложу, как они сохранились спустя столько лет. Ты перестала вязать лет в пятнадцать?
– Да, примерно тогда. Я не понимаю, с чего ты взяла, что мне это теперь интересно. Я не смогу вспомнить ни одного узора.
– Это только так кажется, дорогая. Ведь эти пальцы творили такую красоту… – она нежно взяла дочь за руку. – Уверена, что ты легко вспомнишь забытое.
– А ты не теряешь надежды сделать из меня домоседку, – буркнула Сьюзан. – Нашла там что-нибудь
– Хочешь знать, было ли там что-то из вещей отца? – осторожно спросила Астор. – Нашла альбом с его старыми фотографиями. Там он еще с волосами и худой как щепка. Не знаю, видела ли ты их, при переезде с вещами творилась настоящая неразбериха.
– Принеси их в следующий раз, хорошо? Хочу еще раз увидеть, каким он был в то время.
– Почти таким же, как и всегда. Только моложе, – она погладила Сьюзан по плечу. – Ты уж прости, что я без звонка вот так заявилась. Могла бы прийти позже, но в одиннадцать у меня ланч с Клубом любителей фотографии, и я хотела все успеть.
– Клуб любителей фотографии, – задумчиво произнесла Сьюзан. – Как тебе это удается?
– Удается любить жизнь несмотря ни на что? Это совсем не сложно. Каждый это умеет. Ты тоже.
– Идешь с Дугласом?
– Да, а что, ты против?
– Ну что ты, просто никак не возьму в толк, почему ты вообще общаешься с ним. Он же насквозь фальшивый, одни его крашеные волосы чего стоят!
– А с кем мне ходить, по-твоему? Он мой компаньон – если вдруг тебе неприятно думать о нем как о моем спутнике. Не так-то легко найти себе пару в моем возрасте, не забывай и об этом, пожалуйста. Ты ведь всегда занята, да и не очень-то любишь общаться. Хотя у тебя есть фотоаппарат, могла бы все же к нам присоединиться.
– Ну уж нет, фотограф из меня никудышный.
– Может, тогда хочешь посмотреть, что я сняла на днях?
– Да, конечно, но давай для начала приготовлю кофе.
– Только не очень крепкий.
Когда напиток был готов, Сьюзан достала печенье и разлила кофе по чашкам. Бодрящий аромат наполнил кухню, и, присев за стол, Астор достала камеру Nikon из специальной сумочки. Внутри блеснула пара сменных объективов для различных типов съемки. Кажется, ее мать всерьез взялась за новое хобби: из новичка-любителя она того и гляди превратится в профессионала, подмечающего мельчайшие детали, умело подбирающего ракурс и композицию кадра.
Щелчок – и перед Сьюзан возникла вереница чарующих пейзажей Слайго и его окрестностей, снятых, как ей показалось, уже опытным фотографом.
– У тебя хорошо получается! – искренне восхитилась Сьюзан. – Вот этот кадр особенно хорош, где это?
– Недалеко от Россес-Пойнт. Я ездила туда на днях.
– Когда ты там была? – встрепенулась Сьюзан.
– Кажется, двенадцатого, а что?
Вместо ответа Сьюзан схватила фотокамеру матери и принялась лихорадочно листать снимки. Первыми шли те, что были сделаны по дороге в Россес-Пойнт. Дорога, серое драповое полотно, бегущее вдоль побережья, океанский горизонт, снятый со смотровой площадки, пара играющих собак на заправке, овцы, пасущиеся на
Наконец пошли кадры из самой деревушки. Улица для променадов с яркими фасадами домов, рыбаки, разматывающие удочки, улыбчивая женщина, выгуливающая трех хаундов на одном поводке. Ничего особенного, хоть и снято с большим старанием и любовью. Сьюзан искала нечто другое.
Пошли вечерние кадры. Мать, позирующая на фоне маяка с ярко раскрашенным человечком из металла, убегающая вниз по склону дорога, окруженная фонарными столбами, и наконец то, чего так ждала Сьюзан. Пляж Россес-Пойнт: десятки снимков, словно мать пыталась уловить заходящее солнце и запечатлеть все оттенки, которыми оно одаривало благодарную публику на пляже.
– Что ты хочешь найти, дочка?
– В тот день было так людно?
– О да, не протолкнуться, сама удивилась. Все лавочки были заняты, пришлось сесть прямо на песок, чтобы поснимать закат…
– Вот он! – выкрикнула Сьюзан и почувствовала, как задрожали ее руки.
– Кто? – в недоумении посмотрела на нее мать.
– Вот же он идет, Питер Бергманн, здесь он еще живой, бродит по побережью, и никто на него даже не смотрит. Эта одежда, та же самая, не могу поверить!
– О ком ты говоришь?
– Да о Питере Бергманне, мам, ты разве не слышала? Имя ненастоящее, но это не важно. На пляже нашли его тело, как раз 13 июля – наутро после того дня, когда ты была там. А накануне вечером ты его сняла на свою камеру. Понимаешь, что это значит?
– Покажи мне, о ком ты?
– Да листовки с его лицом расклеены по всему Слайго! Неизвестный мужчина, он лежит сейчас в морге, и никто не объявляется, чтобы забрать тело. Бог мой, не могу поверить, он здесь такой… Такой одинокий. Посмотри, мам, его плечи так ссутулены, словно он несет на себе груз всего мира.
– Не вижу ничего особенного в его осанке, многие люди так ходят. Мой отец ходил точно так же.
– Здесь плохо видно его лицо, но вот на этом снимке… Какая удача, что ты сняла его не против солнца, и вдобавок нажала на спуск затвора именно в это мгновение. Еще секунда, и он бы вышел из кадра. Это точно он, нет никаких сомнений. Нужно позвонить.
Сьюзан почти выбежала из кухни и через минуту вернулась с сотовым телефоном.
– Ирвин будет рад, когда я покажу ему это.
– Кто такой Ирвин и почему ты хочешь звонить ему?
Вместо ответа Сьюзан выбрала из списка контактов нужное имя и нажала кнопку «Соединить».
– Недавно это снова случилось.
– Расскажите об этом.
– Я не уверена, что это была паническая атака. Ощущения не были похожи на те, что я привыкла наблюдать. Я испугалась, потому что ничего плохого не предшествовало этому приступу. Даже наоборот.
– Где это случилось и при каких обстоятельствах, Сьюзан?
– Самый обычный вечер. Меня пригласил сержант Дэли, дело в том, что я прохожу свидетелем по одному делу. Возможно, вы слышали о нем – неопознанный мужчина на пляже.