Водомерка
Шрифт:
Сейчас от былого вдохновения не осталось и следа. Отбросив рукоделие, она с радостью ухватилась за трубку, а следом и за приглашение сержанта встретиться в отеле Слайго через два часа.
Городской отель – небольшое четырехэтажное здание с современными декоративными элементами поверх старой кирпичной кладки – был центром притяжения для жителей Слайго. Он стал не только визитной карточкой города, но еще и удобным информационным пунктом для решения многих вопросов. Здесь можно было взять напрокат снаряжение для хайкинга, арендовать автомобиль для вылазок за город, вызвать службу спасения или заказать экскурсию, провести деловую
Сьюзан пересекла уютно освещенный холл и вошла в застекленное кафе, расположенное в дальнем углу фойе. Она сразу заметила сержанта, сидящего за столиком в окружении полок с книгами. Он был в полицейском обмундировании и выглядел сосредоточенным.
– Спасибо, что пришли. Надеюсь, я не отвлек вас от важных дел, – поднял он голову от телефона, который держал в руках. Чисто выбритое лицо, белая рубашка, уже знакомый Сьюзан чуть терпкий запах одеколона. Похоже, он действительно считал частью своей работы безупречный внешний вид.
– В контексте того, чем я занималась в тот момент, когда вы позвонили, ваше приглашение – это спасательная операция, – Сьюзан села напротив. – Моя мать не теряет надежды получить изысканный подарок ручной работы на Рождество – по-видимому, покупные ее не привлекают. Я занималась кружевами.
– Ах вот как! Моя бабушка очень хорошо умела их плести. Уверен, будь она жива, непременно научила бы вас парочке трюков.
– Как мило.
– Это очень благородное занятие, учитывая, что именно кружева спасли Ирландию во времена Великого голода [4] .
4
Ирландский картофельный голод произошел в 1845–1849 годах. Изначально спровоцированный заражением картофельных посевов, кризис усилился из-за неблагоприятной экономической обстановки. В результате около миллиона человек погибли и примерно столько же покинули страну.
– А вы много знаете о кружевах! – подняла брови Сьюзан.
– Только факты. Например, что в Ирландии родилась идея вязания крючком отдельных компонентов. Мастерицы продавали не готовые изделия, а разрозненные узоры, которые потом можно было сплести вместе хоть в скатерть, хоть в воротник. Они продавали так много, что Ирландия сумела победить Великий голод. Раньше умение делать кружева было не прихотью, а вопросом жизни и смерти.
– Откуда такие познания? – изумилась Сьюзан.
– Я был в близких отношениях со своей бабушкой, – он тепло улыбнулся. – Она умела так интересно рассказать обо всем на свете, что я порой предпочитал ее общество прогулке с друзьями.
– Мне жаль, что я не имею возможности узнать ее поближе.
Ирвин Дэли кивнул и огляделся, окидывая взглядом случайных посетителей за соседними столиками.
– Вы упомянули разрозненные детали кружев неспроста? – произнесла Сьюзан.
– У вас отличная интуиция. Я позвал вас сюда, чтобы обсудить показания администратора, который заселял Питера Бергманна в отель. Так сказать, прочувствовать обстановку.
– Вот где, значит, он провел свои последние дни.
– Да. Как оказалось, сотрудники не спросили его документы. И, по-видимому, именно поэтому он и выбрал этот отель.
– Но разве при заселении их не требуют?
– Это прямая обязанность администрации! И она весьма
– Получается, что никто не видел его документов.
– Именно. Он мог назвать любое имя.
– Но почему-то назвал именно это. Питер Бергманн… – она задумчиво повертела локон на пальце. – У меня ощущение, что оно что-то мне напоминает. Даже не само имя, а фонетическое сочетание, буквенное и словесное. Ритмика слов мне знакома…
– Вы так чувствительны к языку?
– Я изучала языкознание в институте. Фонетика была моим любимым разделом. Наверное, потому, что она – единственная из языковедческих наук, чья природа почти материальна. Мы слышим вибрации, передающиеся воздухом, и они влияют на нас тем или иным образом.
– Любопытно, вы полюбили фонетику до того, как осознали чарующую магию своего голоса, или после? – Сержант с интересом посмотрел на Сьюзан и, заметив ее смущение, поторопился вернуться к теме. – Да, как я сказал, в этом деле, боюсь, мы ловим птицу за хвост, а в руке – лишь перья. Питер Бергманн ускользает от нас, опережая каждый раз на один маленький шажок. Мы только-только узнали его имя, но оно оказалось фальшивым. Узнали его адрес, но снова промах.
– Что вы имеете в виду?
– Питер Бергманн не только заселился под вымышленным именем. Он также назвал несуществующий австрийский адрес: Вена, Айнштеттерн, 15. Мы сделали запрос в Вену, по этому адресу нет жилых домов уже шестнадцать лет. Там находится пустырь.
– Ах вот как…
– Да, его личность рассыпается на глазах. Мы знаем лишь то, как он выглядел. Администратор описал его как седовласого, высокого человека с голубыми глазами примерно шестидесяти пяти лет. Он держался очень отстраненно, был немногословен, неэмоционален. После регистрации сразу прошел в свой номер. И с того момента за все три дня, которые провел в отеле, он ни разу ни с кем не говорил. Игнорировал постояльцев, обслуживающий персонал. К нему не приходили посетители, и даже в курительной комнате он ни с кем не перекинулся словом. От уборки в номере он тоже отказался.
– Похоже, он приехал сюда по важному делу.
– Кто знает, многие путешественники ищут уединения.
– Вы правы…
– Мужчина неплохо говорил по-английски. Вот только акцент у него был не ирландский или английский, а центральноевропейский. Возможно, немецкий или австрийский, администратор не смог сказать точнее.
– Если так, тогда он мог приплыть на пароме, вместе с остальными туристами из Европы. Ведь туристы проходят морскую таможню?
– Мы проверили и их данные тоже. Разумеется, искали не только по имени, но и по фото с камер наблюдения. Человека с такой внешностью и именем в списке прибывших на пароме граждан не оказалось. Похоже, Питер Бергманн просто ниоткуда появился в Слайго девятого июля, чтобы погибнуть в ночь с двенадцатого на тринадцатое.