Водный мир

Райот Людмила

— В водном мире нехватка иных? И куда же они подевались?

— Ну…эммм…

— Они выродились, — жестко говорит Тимериус.

— Да, примерно так, — радуется подсказке Никель. Конечно, он и сам знал ответ, просто не хотел разрушать хрупкое взаимопонимание в нашей команде.

Меня переполняет любопытство, так и хочется узнать, почему же так случилось, но атлант явно не горит желанием и дальше обсуждать эту тему. Пока Никель так разговорчив, я решаю прояснить еще один вопрос.

— А что за выдумка насчет вакансии странника?

— Это не выдумка. Для всех встречных, любопытствующих непосвященных душ, причина

нашего путешествия — это ты. Жемчужина среди иных, прекраснейшая из парапатов! ЛИК, Атлантийская лаборатория по исследованию кротовых нор, жаждет заполучить талантливого странника — и она его получит. Правда, совсем ненадолго.

— Не понимаю…

— Со временем поймешь. По правде говоря, это была в некотором роде импровизация… Запасной план на случай, если работники порта не захотят выпускать нас просто так… Но сейчас я думаю, что так и надо поступить.

— Неужели мы правда поплывем в эту… как её? Лабораторию кротовых нор?

— Почему бы и нет? Как оказалась, она совсем недалеко от того места, где образовалась дыра.

Наш разговор прерывает капитан баркаса.

— Набилианец! Эй! Нужно обсудить дальнейший маршрут!

Никель уходит в рубку, и через приоткрытую дверь долетают обрывки фраз.

— «Стремительная» далеко не поплывет! Скоро нужно возвращаться обратно! — пожилой атлант припечатывает конец каждого предложения бетонной плитой, добавляя в речь такую безапелляционность, словно в молодости управлял не маленьким катером, а целым крейсером.

— Какая еще «Стремительная»? Куда не поплывет?

— Мой корабль, — капитан бросает на собеседники уничижительный взгляд и ласково проводит рукой по облезшему лаку на дубовой панели. — Номер один среди курьерских перевозок! Нужно обратно. У вас есть лодка?

— И где, по-вашему, у нас может быть лодка? — Никель начинает выходить из себя. — У меня в карманах? — он выразительно хлопает себя по штанам? — У него за пазухой? — показывает на Тимериуса, бешено сверкая глазами — У неё под юбкой?!

Все трое выжидающе смотрят на меня, а я на время теряю дар речи от такой наглости.

— У меня и юбки-то нету…

— Что, совсем? Нужно будет это исправить… — Ник быстро успокаивается, обескураженный моим заявлением, а я отхожу подальше, опасаясь, как бы он не начал химичить с трансформацией моего костюма прямо сейчас.

Ник с капитаном принимаются спорить. Когда в ход снова идет обещание вознаграждения, последний идет на попятную, соглашаясь довезти нас до ближайшего плавучего острова, и следующие десять минут они вместе реанимируют подунывший после бури пульт управления, настраивая локатор на поиск оного. Мотор снова оживает, радостно урча в недрах баркаса, и корабль прибавляет ход.

Я устраиваюсь на носу корабля. Плюю на грязь и сажусь прямо на палубные доски, подставляя лицо и плечи ласковому утреннему солнцу — оно то появляется, то скрывается за легкими перистыми облаками. Рядом садится Тимериус. Его недавнее раздражение развеивается пеплом на ветру, он снова источает умиротворение.

— Почему ты так не похож на других атлантов, Тим?

Тот смотрит на меня так, словно я оскорбила его.

— А на кого же я похож?

— Ну… на атланта, рожденного в Набиле. У тебя короткие волосы. И нет татуировок, — взгляд падает на седого лохматого капитана, суетящегося в рубке. Его руки и шея кажутся черными от

обилия где-то ярких, где-то выцветших наколок, покрывающих плечи и предплечья сплошным полотном из узоров.

Друг усмехается. Секунду колеблется, а потом расстегивает куртку, одним слитным движением стягивая через голову майку. Это смахивает на дешевый трюк из любовного романа, но у меня невольно перехватывает дыхание.

Я ошиблась, считая, что у Тимериуса нет татуировок. Теперь я вижу — все это время он носил под одеждой знак принадлежности к водному миру. Нечто чуждое, бунтарское, дикое. То, что выставляется напоказ в Атлантисе, но скрывается под личиной добропорядочности в Набиле. Его руки не похожи на разрисованные рукава. Четкие линии берут начало чуть ниже локтя, поднимаются к плечам, разветвляясь, изгибаясь, сплетаясь в диковинный орнамент, напоминающий рисунок в стиле зентангла (1). Не прерываясь, протягиваются через плечи за спину, завершаясь на лопатках закругленными кляксами. Почему-то кажется — за простыми на первый взгляд наколками кроется что-то большое, а в геометрических фигурах зашифрована целая история, тайное послание… Если бы получше рассмотреть…

Я с трудом отрываю взгляд от Тимериуса, ловя себя на тоскливом желании и дальше любоваться мужским телом. Любоваться, трогать, исследовать. Неуместное желание. Опасное. Стараюсь перевести все в шутку.

— Может, где-то спрятаны еще и косы?

Атлант не улыбается. Секундой ранее наблюдая за моим интересом со странной жадностью, разочарованно отворачивается. Ссутулит спину, напряженно вглядываясь в линию горизонта.

— Так-так-так! — Никель, закончив свои дела в рубке, втискивается между нами. — Я что-то пропустил?

Пропустил. Во мне тут взыграло. Разгадки захотелось поразгадывать. Дура.

— У нас по расписанию солнечные ванны? Тогда почему Тимериус разделся, а ты все еще в одежде?

— В моей транс-форме не предусмотрено купальника, — пожимаю плечами. — Лучше расскажи, что там у вас с капитаном. Мутный тип какой-то. Сначала берет на борт, потом собирается высаживать прямо посреди моря.

Ник ухмыляется.

— Он старый прохвост и бандюган. Говорит, что доставляет багаж с порта на материк самым дешевым способом доставки. Хотя я подозреваю, что основной его заработок — контрабанда… Умудрился снова повысить ценник себе и этой колымаге, представляете? Хотя в одном он прав — стоило взять с собой лодку.

«Прохвост и бандюган» не заставляет себя долго ждать. Поставив корабль на заданный маршрут — никогда бы не подумала, что ржавый баркас способен идти на «автопилоте»! — тоже выходит на палубу и переключает внимание на пассажиров. Пристает с вопросами к мужчинам, с чего-то решив, что заплатившие за «черный» проезд путешественники станут охотно делиться планами с не внушающим доверие любителем легкой наживы.

И если бы все ограничилось только этим! К моему несчастью, он вспоминает о женщине на судне: подсаживается ко мне с другого бока и разыгрывает роль галантного кавалера. Предлагает искупаться, расхваливает экологию и чистоту местных океанов. Об атлантийской экологии, много лет назад вызвавшей глобальное потепление и таяние всех ледников, я наслышана, а вода не вызывает желания в неё окунуться. По неизвестной причине она остается почти такой же темной, как и на рассвете, хотя солнце поднимается все выше и выше.