Во власти девантара

Хеннен Бернхард

— Анисканс — город виноградарей. Храм часто получает в подарок вино. А мы им торгуем. — Послушник остановился, оглянулся назад и пальцем посчитал бочонки, мимо которых они прошли. Затем провел их немного дальше вперед и наконец протиснулся между двумя высокими бочонками. В темноте открылся вход в низкий туннель.

— Некоторые люди говорят, что под Анискансом есть второй, скрытый город. Это большие винные погреба. Многие из них соединяются между собой туннелями вроде этого.

Тот, кто ориентируется здесь, может в дождливый день пройти из одного конца города в другой, не замочив ног. А можно и безнадежно заблудиться…

— Что ж, по крайней мере, от жажды не умрешь.

Священнослужитель обиженно взглянул на Мандреда. Затем пригнулся и исчез в туннеле.

Мандред втянул голову в плечи. И тем не менее по пути в темноте он то и дело натыкался на потолок. Слабый свет фонаря почти полностью закрывали те, кто шел впереди. Фьордландец двигался почти на ощупь. Здесь, внизу, воздух был спертым, пахло чем-то кисловатым. Вскоре Мандреду стало казаться, что они плутают целую вечность. Чтобы отвлечься, он считал шаги. На тридцать третьем они добрались до второго подвала, заполненного бочонками.

Священнослужитель подвел их к лестнице, и товарищи выбрались из подвала через откидную дверцу, которая вывела их в залитый солнцем двор.

— А куда вы теперь?

Мандред часто заморгал и глубоко вздохнул.

— Наши лошади на заднем дворе. Там большой дом на маленькой площади, окна, которые выходят на улицу, все замурованы, — пояснил Олейф. — Ты можешь сказать нам, как туда пройти?

Священнослужитель покраснел.

— Дом с замурованными окнами? — И смущенно откашлялся.

— Что-то не так? — спросил Мандред. — Я тоже спросил себя, почему они превратили дом в крепость.

Священнослужитель снова откашлялся.

— Это… из-за кабака на противоположной стороне площади. Хозяин построил особую комнату на втором этаже. Тот, кто хотел выпивать там, должен был платить за кружку вина на медную монету больше.

— И что?

Священнослужитель смущенно отвернулся.

— Из той комнаты хорошо было видно окна дома, находившегося на противоположной стороне площади.

Мандред начинал терять терпение.

— И что же там можно было увидеть?

— Это… такой дом, куда ходят одинокие мужчины. Из кабака можно было наблюдать за тем, что происходит в комнатах. Поэтому хозяин замуровал окна.

Нурамон громко расхохотался и в следующий миг прижал руку к ране на бедре.

— Публичный дом! Ты оставил лошадей в публичном доме, Мандред?

— Во дворепубличного дома, — поправил его Олейф, который тоже покраснел. — Во дворе.

— Готов поспорить, что

это единственный публичный дом в городе, — не унимался Фародин. — И ты так удачно нашел его!

Мандред никак не мог понять, что здесь такого смешного.

— Ничего не знаю. Во дворе стоит мастерская почтенного ремесленника, вот и все, что я видел.

— Конечно, — с ухмылкой ответил Фародин. — Конечно.

Мандред удивленно посмотрел на обоих эльфов. Сражения и ужасная смерть Гийома — очевидно, это для них уже перебор. Иначе объяснить этот внезапный приступ веселья ярл не мог.

— Ты здесь все знаешь, послушник. Отведи нас к этому… публичному дому самым коротким путем.

Молодой человек повел их по узким улочкам и задним дворам. То и дело совсем рядом раздавались крики солдат короля, однако отряд остался незамеченным. Мандреду казалось, что они давным-давно должны были добраться до публичного дома, когда рыжий парень в рясе внезапно остановился и сделал знак вести себя тихо.

— Что случилось, святоша? — зашипел ярл, проталкиваясь вперед.

Он осторожно выглянул из-за угла. Они достигли цели, однако перед кабаком напротив публичного дома стояли семеро воинов. Худощавая разносчица принесла им чаши с пивом и деревянные тарелки, полные сыра и хлеба.

— Вот же нравится Луту сплетать нити судьбы в сложные узоры, — вздохнул Мандред. Он повернулся к спутникам. — Я отвлеку солдат. А вы идите к лошадям. Как насчет тебя, послушник? Бежишь с нами?

Молодой человек ненадолго призадумался, потом покачал головой.

— У меня есть друзья в городе. Они меня спрячут, пока весь этот сброд не разбежится.

— Тогда тебя не должны видеть с нами. Спасибо за помощь. А теперь будет лучше, если ты уберешься.

— Что ты задумал, отец? Ты ведь не собираешься один против семерых…

Мандред провел рукой по украшенному рунами лезвию секиры.

— Нас двое. Постарайся добраться вместе с Фародином и Нурамоном до лошадей как можно скорее. Как только вы выберетесь из города, вам, быть может, поможет Олловейн, если вдруг у вас что…

— А ты? — спросил Нурамон. — Мы ведь не можем просто бросить тебя здесь.

Мандред только отмахнулся.

— За меня не беспокойся. Я уж отсюда как-нибудь выкарабкаюсь. Ты ведь знаешь, даже люди-кабаны не смогли убить меня.

— Тебе не следовало бы…

Но Мандред не слушал друзей. В любой момент за их спинами на улице мог появиться поисковый отряд. Время для слов вышло. Он покрепче перехватил секиру и не спеша отправился на площадь.

— Эй, ребята. Рад видеть, что здесь еще есть что выпить, кроме виноградного сока.