Во власти девантара
Шрифт:
Нороэлль поняла, к чему клонит королева. Внезапно ей стало страшно.
— Пожалуйста, скажи мне, кто отец ребенка. Неужели человек? — Ей вспомнились скругленные уши своего сына.
— Не бывало случаев связи людей и эльфов, Нороэлль. — Она поднялась. — Слушайте, что я скажу! Все не так, как было когда-то. Той ночью, когда был зачат ребенок Нороэлль, что-то пришло в движение, что-то, что мы должны остановить во что бы то ни стало. Столько лет мы жили в безопасности, несмотря на то, что приходилось сражаться с троллями и драконами. Я помню дни, когда мир, расположенный между нашим
Нороэлль замерла. Никогда прежде не произносилось в этом зале имя старых врагов.
— Существо, которое должны были уничтожить твои возлюбленные, было девантаром, — сказала Эмерелль. — Когда волк вернулся с эльфийской охоты, мне стало ясно все, поскольку истерзанное существо еще несло на себе запах той беды, которую должны были победить давным-давно!
— Значит, девантар убил Фародина и Нурамона?
— Хотелось бы мне это знать. Однако ясно одно: он победил, потому что в ту ночь он пришел к тебе и зачал ребенка.
Слова королевы оглушили Нороэлль. Это невозможно! Ей снился Нурамон… И теперь оказывается, что это сновидение было порождением демона? Она оглянулась по сторонам и увидела отвращение и ужас на лицах окружающих. Воины, стоявшие за ее спиной, отпрянули. Даже Обилее побледнела.
Королева продолжала.
— Когда я увидела ребенка, то меня посетило мрачное предчувствие относительно того, кто его отец. — Она указала на серебряную чашу. — А когда я со своими сомнениями взглянула в воду, то мне открылся обман девантара. Тогда он вломился в сердце нашей страны, а мы и не заметили…
В зале становилось все более и более беспокойно. Дядя Нурамона воскликнул:
— А что, если этот демон все еще занимается здесь своими темными делишками?
Королева жестом успокоила его.
— Справедливый вопрос, Элемон. Однако заверяю тебя, что он был здесь только в ту ночь, а затем ушел в Другой мир.
— Но он может вернуться, — ответил Элемон.
— Он понимал, что я распознаю его, если он останется в Альвенмарке надолго. Теперь же, когда мне известно о нем, я сразу увижу его, как только он попытается еще раз проникнуть в наш мир. Нет, дети альвов, демон посеял свое семя. И его задача выполнена.
— Откуда он взялся? — спросил мастер Альвиас, редко открывавший рот. — Ведь говорили, что альвы уничтожили всех девантаров?
— Должно быть, он один уцелел.
— Что ты натворила! — крикнул Нороэлль Пельверик. — Как ты могла позволить этому демону соблазнить себя!
Королева сказала то, о чем думала сама Нороэлль.
— Потому что любовь ее была сильнее разума.
— Что я могу сделать? — негромким голосом спросила Нороэлль. — Если ты потребуешь, я отыщу девантара и сражусь с ним.
— Нет, Нороэлль, это не твоя забота. Просто скажи, где ребенок!
Нороэлль потупила взор. Она чувствовала, что неправильно выдать ребенка. Она не видела в новорожденном ничего демонического. Кроме того, она сама уже не смогла
— Я не знаю, где он. Я отнесла его в Другой мир. И… я больше ничего не скажу.
— Но ведь это же ребенок демона, дитя девантара! Существа, которое, вероятно, уничтожило твоих возлюбленных.
— Быть может, я ошиблась во сне, но я ничего не видела с такой ясностью, как невинность этого ребенка. Я не допущу, чтобы с ним что-то произошло.
— Через какие ворота ты попала в Другой мир?
— В том месте, где пересекаются две тропы альвов. — Нороэлль знала, что в Альвенмарке таких множество.
— Скажи мне, где находится эта звезда альвов!
— Я сделаю это, если ты поклянешься мне всеми альвами, что моему ребенку ничего не угрожает!
Королева долго молчала, пристально глядя на Нороэлль.
— Такую клятву дать я не могу. Мы должны убить ребенка. Иначе нам грозит страшная опасность. Когда-нибудь этот ребенок научится колдовать. Слишком опасно оставлять его в живых. Ты мать, ты должна любить его, пусть даже это ребенок демона. Но подумай, какую цену придется заплатить Альвенмарку за твою любовь, если ты промолчишь.
Нороэлль колебалась.
— Если мой сын расстанется с жизнью, родится ли его душа снова?
— На этот вопрос я не знаю ответа. Ребенок этот ни девантар, ни эльф. Подумай об огне и воде! Может быть, что его душа потеряется между этими полюсами. Но может статься и так, что в смерти душа твоего сына разделится, и дитя альвов отделится от девантара. Только в этом случае дитя альвов родится снова.
Нороэлль была в отчаянии. Девантар! Она должна была испытывать отвращение, но не могла. Она не могла видеть в своем сыне дитя демона. Она зачала его в любви. Разве это плохо? Нет, мать чувствует душу своего ребенка. И она не видела зла в своем сыне. Тем не менее тому не было иных подтверждений, кроме ее слов, все остальное свидетельствовало не в ее пользу. Она знала, что приговор королевы может стоить ей жизни. Однако она была уверена в том, что родится заново. И поэтому сказала:
— Поскольку у моего ребенка может быть только одна жизнь, я не имею права обрекать его на смерть.
— Однако иногда приходится посылать на смерть того, кого любишь.
— Я могу принести в жертву свою жизнь или свою душу. Другим я распоряжаться не вправе.
— Быть может, однажды ты уже сделала это. Помнишь свои слова? То, что ты прикажешь им, они сделают ради меня.Разве ты не была возлюбленной, госпожой Фародина и Нурамона? Может статься, что девантар убил их души. Быть может, однажды ты уже уничтожила то, что любила.
Нороэлль пришла в ярость.
— Ты Эмерелль, королева! И я благодарна тебе, что ты разоблачила того лжеца, который прокрался ко мне той ночью. Это внушает мне надежду на то, что Нурамон и Фародин еще живы. Нет никакой уверенности относительно судеб моих возлюбленных. Но даже если я послала их на смерть, то это случилось потому, что я не знала, насколько велика истинная опасность. А как я могла знать, если этого не знала даже сама королева? Но если я предам своего сына, то сознательно возьму на себя вину.