Во тьме
Шрифт:
— Ты хочешь сказать, что Специальный отдел меня надул? — спросил он.
— Сэр, я боролся с этими людьми большую часть 30 лет за интересы общества, потому что, поверьте мне, это определенно не в моих интересах — сражаться с ними. Вы просите меня потыкать спящего медведя. Тыкать в медведя, который в любой момент может прыгнуть на меня и растерзать, — сказал я.
Сэр Джон Стивенс не колебался. Он вернулся прямо ко мне.
— Поверь мне, Джонти, я намерен вырвать зубы у этого медведя, — сказал он.
По его тону и поведению я понял, что он говорит серьезно. Я был рад это слышать. Я не привык к
— Отправляйся в штаб-квартиру КПО и заберите оригинальную пленку, — потребовал он.
Если повезет, подумал я.
Но повезло именно мне. Мне повезло, что Барретт упомянул об этих двух убийствах. Мне было интересно, как долго продлится мое везение. Сэр Джон Стивенс снова подошел ко мне и многозначительно спросил:
— Чего ты хочешь от этого, Джонти? — он спросил.
Мне не нужно было думать об ответе на этот вопрос. Это было просто.
— Я просто хочу, чтобы вы что-то изменили, сэр. Вот и все. Мне осталось недолго служить в этой полиции, и я хочу быть уверенным, что молодые детективы, которые следуют за мной, которые встают на мое место и, так сказать, возьмут эстафету, не подвергаются тем же препятствиям, тому же подрыву доверия, тому клеветническому обращению, от которых я страдал от рук этих людей. Это именно то, чего я хочу, — ответил я.
Стивенс изучал меня, прежде чем ответить. Он рассмеялся.
— Я думал, вы собирались спросить меня о голове Сэма или некоторых из его коллег по Специальному отделу, — сказал он.
— В этой игре нет победителей, сэр. Проигравшие — это представители общественности, которые доверились нам. Сражаясь между собой, мы подводим их, — сказал я.
Стивенс подождал мгновение, прежде чем заговорить снова.
— Я слышал, как некоторые очень высокопоставленные офицеры КПО плохо отзывались о тебе, Джонстон. Я прислушался к ним, но, насколько я вижу, они не годятся для того, чтобы зашнуровывать твои ботинки, — сказал он.
Это была некоторая награда, исходящая от старшего офицера полиции такого калибра, как этот человек. Я был приятно удивлен. Я мог только представить, какой яд был введен этими очень старшими офицерами КПО. Он не назвал их по именам и не дал мне никакого представления о том, что именно было заявлено. Мне было все равно. Теперь этот человек знал, что ему грозит неудача. Он не мог ожидать никакой помощи от Специального отдела КПО. Если он хочет добиться успеха в своих начинаниях, его команде придется действовать в одиночку. Но его присутствие было таково, что я поверил, что если кто-то и мог это сделать, то только он. На данный момент его целью был Барретт, но если какие-нибудь офицеры Специального отдела окажутся достаточно глупы, чтобы встать у него на пути, я не сомневался, что он с ними разберется.
Во вторник, 11 мая 1999 года, и в последующие дни я посетил Сипарк и расшифровал аудиозапись от 10 октября 1991 года по просьбе 3-й группы Стивенса. Именно в то время, когда я делал это, я осознал чудовищность преднамеренного предательства Специального отдела КПО.
Десятое октября 1991 года было датой нашей второй встречи с Барреттом. Это был также день, когда Сэм неоднократно настаивал на том, чтобы мы не упоминали об убийстве Пэта Финукейна. Он сказал, что его власти заявили, что
Однако, когда я расшифровывал запись, мне стало известно, что кто-то в иерархии Специального отдела КПО принял сознательное решение не только не привлекать к ответственности Кена Барретта, но фактически впал в другую крайность, удалив из аудиозаписи любые следы его хвастливого признания. И они сделали это в течение недели после того, как это признание попало в наши руки. Решение воспрепятствовать нашему расследованию было принято в период с 3 по 10 октября 1991 года, и мы с Тревором пропустили его. Это было сделано так тонко, что мы понятия не имели, что это произошло.
Так вот почему нам было велено хранить молчание 10 октября 1991 года! Вот почему нам не разрешили задавать какие-либо вопросы Барретту об убийстве Пэта Финукейна в тот день. Чтобы дать возможность Специальному отделу сделать запись, аналогичную той, что была сделана 3 октября 1991 года. Должно было быть только одно вопиющее упущение. На этой пленке не было бы никакого упоминания об убийстве Финукейна. Это эффективно избавило Специальный отдел от признания Барретта. Они просто заменили оригинальную пленку от 3 октября 1991 года на пленку от 10 октября 1991 года. Это было гениально, и это почти сработало.
Мои мысли вернулись к моему визиту в офис Сэма, чтобы расшифровать запись от 3 октября 1991 года. У нас с Сэмом обоих были большие трудности с теми частями, где шум проезжающего транспорта почти заглушал голос Барретта. Сэм сказал, что больше никогда не будет там парковаться. Так почему же тогда он вернулся точно в то же самое место неделю спустя, 10 октября 1991 года? В то время это показалось мне чрезвычайно странным. Теперь у меня был свой ответ.
Мало того, что Специальному отделу нужно было, чтобы в машине с Барреттом были те же три детектива. Для их маленького грязного плана игры было жизненно важно, чтобы они вернулись на ту же стоянку и припарковались точно на том же месте, что и раньше. Это гарантировало, что будут слышны те же звуки проезжающего транспорта, что и на третьем. Им нужно было, чтобы все было по-прежнему, за исключением признания в убийстве Пэта Финукейна. Но главный вопрос заключался в том, зачем им идти на такие крайности, чтобы сделать это? Знали ли об этом мои собственные начальники уголовного розыска? Конечно, нет.
Когда я сидел в маленькой комнате, примыкающей к номеру Стивенса, и записывал аудиозапись, моя кровь кипела. Я слушал, как Кен Барретт открыто признавался в попытке убийства человека по имени Томми Маккрири. Почему какой-либо полицейский стал бы защищать такого злого человека, было выше моего понимания. Это шло вразрез со всем, что общественность Северной Ирландии доверила нам делать. Независимо от того, каковы были политические убеждения Пэта Финукейна или республиканские пристрастия, у Королевской полиции Ольстера была четкая обязанность сделать все, что в их силах, чтобы привлечь его убийц к ответственности.