Во тьме
Шрифт:
Тогда Барретт был бы осведомлен о том, кого следует устранить, чтобы гарантировать провал любого такого расследования. Чтобы обеспечить успешное расследование, этим детективам потребуется полное сотрудничество со стороны меня, Тревора и Сэма, сотрудника Специального отдела. Я знал, что могу рассчитывать на Тревора, но Сэм был совершенно другим человеком. Он всегда давал мне понять, что Специальный отдел не заинтересован в преследовании Барретта за какое-либо преступление, не говоря уже об убийстве Пэта Финукейна. Будет ли он теперь сотрудничать с этими детективами таким образом, в котором он отказал мне? Или он осмелился бы относиться к ним с таким же презрением, как и к своим коллегам из уголовного розыска? Это еще предстояло увидеть. У меня было представление,
Проблема Сэма заключалась в том, что с тех пор, как Барретт сделал это признание, прошло около шести с половиной лет. Времена изменились. Те люди, которые теперь отвечали как за Специальный отдел, так и за уголовный розыск, изменились. Я верил, что Сэм больше не будет пользоваться той поддержкой, которая была у него в 1991 году. Единственной константой было то, что Барретт все еще был серийным убийцей. Убийца, который признался в одном из самых скандальных убийств Смуты, и мы упустили наш шанс поймать его. Сэм должен был получить еще один шанс присоединиться ко мне в этой попытке посадить Барретта в тюрьму. Несомненно, пришло время зарыть топор войны и работать сообща в общественных интересах, чтобы посадить Барретта в тюрьму, даже если мы опоздали с этим на шесть с половиной лет.
Я вошел в лифт и вышел на этаже, где размещалась 3-я следственная группа Стивенса. Когда дверь лифта открылась, я последовал за указателями, указывающими местонахождение их офисов. Я повернул направо из лифта и пошел по темному, обшитому деревянными панелями коридору к их номеру. Через несколько секунд я уже стоял перед дверью из массивного дерева с массивной рамой и богато отделанными панелями с надписью «Группа Стивенса».
В глубине души я знал, что как только я войду в эту дверь, чтобы помочь этим английским полицейским, ничто больше не будет прежним. Это было несправедливо. Я был там только для того, чтобы сделать заявление по поводу наглядного признания Барретта в убийстве, расследование которого больше не входило в наши обязанности. Моим очевидным долгом было помочь этим людям. Я не был там для того, чтобы давать им показания о каких-либо полицейских в КПО, даже в Специальном отделе. И все же у меня было непреодолимое чувство вины.
Мне было наплевать на то, что Сэм или его фракция Особого отдела думают обо мне. Но я действительно искренне опасался за ужасный политический и корпоративный ущерб, который был бы нанесен Королевской полиции Ольстера, если бы какие-либо из этих обвинений стали известны широкой общественности. Но было слишком поздно для взаимных обвинений. Было слишком поздно беспокоиться о том, что может случиться. Мои начальники передали ответственность за расследование убийства Финукейна 3-й группе Стивенса, и у меня была четкая обязанность помогать им. Я постучал в ту тяжелую деревянную дверь.
Я вошел в большой офис, который теперь использовался как комната для расследований, где работали по меньшей мере шесть или восемь человек, которые были заняты за своими столами в манере, с которой идентифицировал бы себя любой детектив. Компьютерные терминалы были включены, экраны заполнились знакомыми изображениями листков действий и форм сообщений. Немногие из этих занятых детективов бросали в мою сторону больше одного взгляда.
— Я просто сообщу начальнику, что вы здесь, — сказал мужчина, который приветствовал меня у двери.
Он отошел справа от меня к закрытой офисной двери в дальнем конце главного офиса. Я постоял там несколько минут, наслаждаясь видом из окна. Я думала о Треворе, его болезни и о том, как это негативно сказалось на его родителях, Бет и Артуре Макилрайтах. Тревор знал, что я вызвался сотрудничать, чтобы помочь 3-й группе Стивенса. Он поддерживал меня. Он тоже хотел помочь, но был недостаточно здоров, чтобы пройти допрос. Меня вывело из моего почти трансового состояния внезапное появление двух мужчин справа от меня. Я обернулся и увидел руку, протянутую в моем направлении. Это был Винсент Макфадден, высокий, широкоплечий бывший старший суперинтендант английского детективного
Макки был обвинен, а позже осужден за хранение информации, которая могла быть использована террористами в Королевском суде в здании суда на Крамлин-роуд. Я был рад видеть Винсента Макфаддена. В последний раз мы разговаривали, когда Брайан Нельсон «сломался» во время допросов с детективами Винсента. Нельсон утверждал во время интервью, что он работал на Силы безопасности. Он, по-видимому, верил, что этот факт спасет его от судебного преследования. Он разговаривал не с теми детективами.
Нельсон признался в выходные, и Винсенту нужно было связаться со старшим руководством КПО в штаб-квартире КПО просто для того, чтобы сообщить им об этом очень важном событии. Он попросил у меня номер домашнего телефона самого старшего офицера КПО, дежурившего в те выходные. Я дал ему номер. Я понимал, что признание Брайана Нельсона поднимет переполох. Еще в 1990 году 1-я группа Стивенса прошла сквозь «Ассоциацию обороны Ольстера» и «Борцов за свободу Ольстера», как нож сквозь масло. Было приятно видеть, как эти бывшие крестные отцы лоялизма один за другим «ломаются» этими решительными детективами. Когда с них была снята защита, их было легко подшить в папочку. Правда в том, что их вообще не следовало защищать. Некоторые из задержанных были виновниками большей части горя, причиненного БСО на протяжении многих лет. Они были движущей силой тех приспешников, которые на самом деле совершили убийства.
Винсент Макфадден и его люди беспристрастно и очень хорошо служили общественности Северной Ирландии во время того первого расследования. То, что он снова вернулся к 3-й группе Стивенса, было хорошим предзнаменованием для всех. Как говорят детективы, Винсент выделяется как, возможно, один из самых способных в свое время. Его упорство и мастерство детектива упоминаются в книге о криминальном профилировании, написанной новаторским специалистом по криминальному профилю Дэвидом Кантером.
В течение этих первых нескольких минут Винсент спрашивал меня о самочувствии моего бывшего партнера по уголовному розыску Тревора Макилрайта. Должно быть, он пожалел, что спросил, потому что я объяснил, как плохо с Тревором и его семьей обошлись в КПО. Винсент попросил меня передать Тревору его наилучшие пожелания.
Джон Стивенс, руководитель расследования Стивенса, присоединился к нам. Винсент Макфадден представил меня ему и поделился своим мнением о нашей предыдущей помощи 1-й следственной группе Стивенса. После обычного обмена любезностями пришло время перейти к делу. Меня представили двум членам команды, которые должны были взять у меня показания и записать мои свидетельские показания о Кене Барретте и его признании в убийстве Пэта Финукейна.
Детектив-сержант Питер Дженкинс и детектив-констебль Дерек Шарман сопроводили меня в кабинет слева от меня в конце комнаты для расследований. Несмотря на то, что эти детективы пользовались этими кабинетами, я чувствовал отчетливый затхлый запах разложения. Эти офисы, которые когда-то были полны шума и суеты, теперь почти не использовались. Затхлый запах комнат, которыми редко пользовались или которые редко проветривали, пропитал все здание.
Я явился в Сипарк добровольно и без адвоката. Я был там, чтобы сделать все, что в моих силах, чтобы придать импульс расследованию и вдохнуть новую жизнь в это нераскрытое дело. Возродить тот же импульс, которым можно было и должно было воспользоваться примерно шесть с половиной лет назад.
До того, как я отправился в Сипарк, несколько порядочных и благонамеренных старших офицеров уголовного розыска, которые были полностью осведомлены обо всех обстоятельствах, связанных с этим делом, настоятельно посоветовали мне не посещать его без адвоката. Я чувствовал, что мне нечего бояться беспристрастной команды детективов.