Во главе раздора
Шрифт:
– Ну и проваливай! – раздражённо выругалась я, отказавшись от новых попыток догнать линию прибоя. В горле пересохло, а на висках выступили капли пота. Я не решилась сбросить куртку. Будто услышав мои мысли, подул ветер, лаская разгорячённое лицо.
– Кай! – что есть сил позвала я.
Проделала то же самое во все четыре стороны, но в ответ звучал лишь неизменный умиротворяющий шум прибоя.
– Ты что-то пытаешься мне сказать, верно? – обратилась я к убегающей волне.
На Переправе мы видим желанное или то, что заслужили в зависимости от наших помыслов. Я, конечно, мечтала об отдыхе на пляже, но на настоящем, а не иллюзорном. Я
Мне до ужаса страшно провалиться в небо.
Сама мысль была смехотворной. Я в мире, который перевернули вверх тормашками. Над головой волны продолжали размеренно накатывать на песок. Пока под ногами от каждого движения по прозрачной поверхности распространялась рябь, искажающие туманности и звёзды.
Смертные не должны стоять на небе. Так нельзя.
Это неестественно.
Я задержала дыхание и потянулась к песку над головой, после первого же касания притяжение пришло в норму, и я со стоном рухнула на морской берег.
– Я умру здесь от страха, – сипло пролепетала я, стараясь заглушить отвлекающую тревогу и начать думать о насущном. Например, о жажде.
Облизав пересохшие губы, я встала и решила больше не трогать небо. Кажется, Переправа показывала мне то, что я всегда о ней думала.
Неописуемая красота, отсутствие привычных законов и гравитации, инверсия времени. Именно такими мне представлялись сны. Пожелай Привратник моих мучений, я очутилась бы в каком-нибудь кошмаре. Но меня окружало только умиротворение, если не брать в расчёт нереальность происходящего.
Я опустилась на колени, зарылась руками в песок и закрыла глаза, вспоминая о словах Мейв. Переправа выведет в Палагеду, и неважно, в какую сторону идти. Но мне не нужна Палагеда. Вряд ли даже Кай сможет помочь, если меня схватит их стража, охранники, пограничники или кто у них там есть. Мне надо выйти в Санкт-Данам.
– Выведи меня в Санкт-Данам. Покажи мне безопасный путь, – тихо зашептала я Переправе, зажмурившись сильнее. – Я не хочу никого тревожить. Мне здесь не место. Пожалуйста, позволь мне выйти домой.
Я открыла глаза и увидела дверь в нескольких метрах от себя. Обычная, деревянная. Ни стен, ни помещений, но часто в мифах двери служили проходами, поэтому не удивилась абсурдности ситуации, подошла ближе и потянула её на себя. За порогом стоял тёплый весенний день. Я переступила черту, а когда обернулась, дверь, пляж и ночное небо уже исчезли, оставив меня на раскинувшихся во все стороны зелёных полях, усыпанных маковыми цветами. Я просила указать
Мак – символ Гипноса и его детей. Это место принадлежит им.
Должно быть я на верном пути.
Слева по каменистому руслу текла неглубокая река. Я пробралась ближе к потоку, стараясь не наступить ни на один из цветков. Боялась разозлить Привратника недостаточно уважительным отношением к растениям богов. Как бы мне ни было интересно взглянуть на хранителя здешних мест, я сомневалась, что он отнесётся ко мне снисходительно.
Весело журча, узкая река молочного цвета текла по чёрным камням, сбегая куда-то ниже по склону. В большинстве историй советовали идти вдоль потока, тогда обязательно доберешься до населённого пункта. Вряд ли здесь отыщу город, но в легендах река приводит туда, куда нужно. Я посмотрела вверх по течению, а потом вниз.
Решила, что лучше двигаться вверх вдоль берега. Но меня так обуревала жажда, что прежде чем пойти, я присела у потока. Разум подсказывал, что лучше не делать этого, но в то же время вода молочного оттенка буквально манила. Я наклонилась ближе, убеждаясь, что от поверхности распространяется сладкий аромат. Рядом нашла металлический кубок, будто специально оставленный здесь для питья. Изысканная утварь. По цвету напоминала золото, но это не оно, так как в Палагеде и Даории у металлов другой состав.
Я зачерпнула молочной жидкости и поднесла к носу, чуя сладость мёда.
– Не пей! – Чья-то рука бесцеремонно выбила у меня кубок, прежде чем я успела пригубить. Тот плюхнулся в воду и исчез, растворившись в потоке.
– Кто ты и откуда взялась? Ты не заходила, – раздался недоумённый женский голос.
Я обернулась, позабыв о жажде. Девушка лишь первые мгновения казалась незнакомой, но после я залепетала, от изумления позабыв нужные слова.
– Я-я… тебя з-знаю… Я тебя знаю!
Девушка вопросительно изогнула бровь. Зелёные глаза, тёмные волосы, роскошное тело и очаровательно невинное лицо. В этот раз платье на ней было длинное из слоёв легчайшего шёлка, который развевался от слабых порывов ветра.
– Неужели? – наклонив голову набок, без издёвки переспросила та.
– Я тебя видела! – неуклюже покачнувшись, я попыталась встать на ноги, чтобы она прекратила глядеть на меня сверху вниз.
– Кассия! – Я обернулась на голос Кая.
Он уверенным шагом, целенаправленно шёл ко мне, пересекая маковое поле. В отличие от меня плевать он хотел на цветы, если те оказывались на его пути. Я порывисто двинулась навстречу, но вспомнила о девушке.
– Точно! Я видела тебя с Каем! Ты была с… – Я повернулась к незнакомке, чтобы описать, как они стояли рядом и она ела мороженое. Но не успела сказать ничего из этого, потому что девушка пропала.
Я завертелась на месте, словно та могла спрятаться за спиной, но вокруг было пусто, а ближайшие деревья – слишком далеко, чтобы успеть скрыться за ними.
– Кассия! Скажи мне, что ты не пила из этой реки! – то ли молил, то ли злился Кай, отдёрнув меня подальше от потока.
Он осмотрел меня с головы до ног, я невольно повторила за ним. Одежда была в песке. Я пригладила растрёпанные волосы, надеясь придать себе более адекватный вид, но взгляд Кая не смягчился. Челюсти были напряжены, брови нахмурены, он едва не скрипел зубами, но заглянув в серые глаза, я всё же не смогла разобрать: это гнев или остатки пережитой тревоги.