Vнутри

Лаптева Маша

— Никуда не годится Зина, ты в своем Матыгино совсем скукожилась. Сейчас никто не носит этот хлам. Идем!
– она помчалась к гардеробной.

— Вот держи, — на изящных Олиных пальчиках болталась вешалка с белоснежной рубашкой, — и вот это тоже, — в меня полетели строгие черные брюки совсем не Олиного размера, а еще вот это лови: прямо на плечо мне приземлился голубой шелковый шарфик.

— Это мамины шмотки, забыла их когда приезжала. Они ей больше не нужны — прошлый сезон, а тебе в самый раз. И Зин, давай тебя покрасим? Не обижайся, но у тебя волосы как выцвевшая шкура медведя.

***

Я

проснулась крашенной брюнеткой, волосы цвета темный каштан блестят гораздо больше, чем мой прошлый оттенок. Спасибо Оле, она сделала мне легкую укладку и подарила свои духи. Я очень волнуюсь, добираться до бизнес-центра нужно на метро — страшно заблудиться! Опасаюсь не понравиться этому Владимиру, словом всего боюсь. Да и осадок от пары прошедших дней так и не отпускает. Тягостное ощущение собственной несостоятельности везде преследует меня. Видимо сам город чует это, и вторит мне событиями: на выходе из метро в мою сторону плюнул бомж, пройдя пару кварталов я увидела двух мужчин, которые буцкали друг друга кулаками в лицо словно в боксерские груши. Стоит ли расценивать это как знаки судьбы, или я должна стиснуть зубы и двигаться в неизвестность? Я выбираю второе, ведь известность родного поселка — это депрессия, рутина и бытовуха, от которой кажется нет спасения.

Я приближаюсь к центру "Авалон". Стеклянный монстр, похожий на небоскреб зловеще возвышается надо мной. Я всегда боялась таких помещений, для меня даже ЛеТуаль и РивГош — магазины повышенной важности, даже там я ощущаю себя не в своей тарелке. Сердце колотится, так сильно — что я содрагаюсь с каждым ударом. Сглатывая делаю шаг вперед, охрана проверяет документы и сумки. Лифт несется на двадцатый этаж, я смотрюсь в зеркало: на меня глазеет круглое лицо с коровьим взглядом усталой женщины. Я поправляю прическу, перекидываю локоны, машу головой, кручусь — но все мимо. Я — противоположность гламура и лоска. Дух Мотыгино невозможно скрыть, он силен, он не намерян отступать, осквернив своего жителя однажды — он уже никогда его не отпустит. Он будет кричать о том, как безнадежно далек от красивой жизни его носитель. Я с грустью вспомнила свой дом, сервиз, вечно недовольную мать. В мыслях пролетела природа родных краев — сколь бы куцой она не была, я всегда буду любить это скупое проявление жизни, эти деревья, запахи, дворы — уродливые и безнадежные, но неизменно родные. Выдохнула. Мой этаж — пора Зина!

За стеклянными дверьми просторного кабинета кипит жизнь: сотрудники снуют в разные стороны, носят бумаги, все заставлено цветами — попытка сохранить зелень в каменных джунглях.

Меня встречает женщина шестидесяти лет. Строгая, где-то даже чопорная — напомнила мою первую учительницу. Седые волосы заколоты в пучок, очки, жемчуг, деловой костюм.

— Зинаида? — интересуется она.

Я киваю, и она приглашает меня войти в уединенный кабинет. Никакого Владимира здесь нет. Только я и моя аристократичная спутница.

Она садится за стол, и достает какие-то бумаги.

Не глядя просит документы, паспорт, полис..

— Я на должность уборщицы к Владимиру — мямлю я.

Она поднимает свои серые глаза и снисходительно улыбается.

— Ну во-первых не уборщицы,

а горичной. Во-вторых, ты серьезно думала, что Владимир Сергеевич будет лично проводить интервью? Должно быть ты из глухой деревни деточка, раз сохранила такую наивность.

Я покраснела и стушевалась, решила больше не говорить ни слова пока меня не спросят.

— Меня зовут Антонина Петровна, я мажордом Владимира Сергеевича. Так что, будешь ты работать в его доме или нет решаю я. Дети есть?

— Нет.

— Планируешь?

— Нет, — зачем-то соврала я.

— Почему?

— Не планирую пока не встану на ноги.

— Так и до старородящей недалеко. Не скоро встанешь. Чем вывести свежее чернильное пятно? — спрашивает дама.

— Лимон… натереть лимоном или лимонной кислотой, а потом постирать.. — Старородящей, серьезно? Как можно бросать такое незнакомому человеку, — думаю я.

— Как ухаживать за музыкальными инструментами? Скрипкой?

— Вроде бы натирают грецким орехом..

— Хорошо, дорогуша. Вот тебе анкета, на сто двадцать вопросов по уборке дома, ухода за мебелью и прочим тонкостям. Через два часа я вернусь, и мы продолжим.

Когда Антонина Петровна вышла, я испытала облегчение. Сто двадцать вопросов по уборке дома — с ума сойти. Ну мама, твоя очередь отдавать долг нелюбимой дочери — возможно сейчас, ты первый и последний раз невольно окажешь мне поддержку своей дрессировкой.

Я принялась за тест, первые пятьдесят вопросов я прощелкала как орешки, дальше было сложнее — вопросы с подковыркой, которую я тут же раскусывала.

К концу "экзамена" я вымоталась. Эмоции поубавились, голова стала тяжелой, ожидание Антонины проходило уже без особого мандража.

Спустя ровно два часа, она вошла и тут же принялась смотреть тест. Потратив всего пятнадцать минут, она вернула мне документы и сказала, что позвонит вечером и сообщит результаты. По ее лицу невозможно было понять, хочет ли она меня взять на работу или желает дать пинком под зад.

Теперь самое сложное, дождаться вечера. Тут уж в пору радоваться тому, что квартира Оли находится далеко от "Авалона". Дорога займет не меньше часа, затем домашние хлопоты, поход за продуктами, приготовить мисо-суп для Оли. Да, пожалуй, время должно пролететь незаметно.

Глава III: Осколки грез

Прямо сейчас мы с водителем едем в особняк Валежниковых. Я невольно представляю себя принцессой. Смешно, если бы кто-то пробрался в мою голову, то непременно бы сказал: "бабе тридцать, а она все мечтает о сказке". Плевать, да и кто может мне запретить?

Я не могла не заметить Олиного облегчения, когда Антонина сказала, что Владимир берет меня на испытательный срок. Но как бы там ни было, если с работой и правда все выйдет как надо, подругу я отблагодарю.

Мы въехали в какой-то зеленый и очевидно элитный район Москвы. Здесь сплошь и рядом дорогие дома, страшно представить насколько богатые люди их владельцы. Остановившись у самого большого дома, напоминавшегоо замок в современном стиле, водитель схватился за телефон и вышел. Что он говорил я не слышала, но через пару минут ворота открылись, мы проехали через пункт охраны и остановились у самого особняка.