Внутри страны
Шрифт:
Сон-прерия Анны Кристалы Гуннарсен начинается у её окна. Вместо газонов и садов вокруг домов учёные-прерийщики «Идеала» позволяют диким травам свободно расти. Когда Анна Кристалы открывает глаза ночью, она видит между собой, луной и звёздами очертания клинков, копий и шлемов, а иногда и перьев, колокольчиков или шляп.
Мой редактор никогда мне не говорил, и я никогда не спрошу, но, кажется, она спит одна в своей комнате. Всю ночь её будят, кажется, только запахи.
Каждый день в её прерии мечты бесчисленные цветы, почти неуловимые, расцветают на кончиках травинок. Каждый цветок рассыпает в воздухе частички и капельки. Каждую ночь воздух Идеала имеет
Ты, читатель, наверняка заметил, что мне трудно писать о запахах. Я родился со странным уродством: мой нос не способен различать запахи.
Ветер в лицо мог бы дуть прямо с холмов и долин, покрытых мокрым навозом, куда работницы фермы сгребали отходы из моих хлевов. Или ветер дует с роз на многочисленных арках над извилистыми тропинками, ведущими к моему декоративному озеру. Но ветер не ощущает ни намёка на навоз или розы. Я чувствую лишь порыв или движение воздуха, и всё, о чём я думаю, – это ширина земли, которую воздух преодолел, прежде чем достичь меня.
Если бы я написала своей редакторше, что наслаждалась ароматами на Грейт-Альфольд, я бы её обманула. Но я делаю вид, что понимаю её, когда она пишет, что её комната всю ночь была наполнена благоуханием из её сновидных прерий.
Официальный печатный орган Института прерийных исследований им. Кэлвина О. Дальберга называется «Hinterland». Первый номер «Hinterland» должен был выйти задолго до этого. Энн Кристал Гуннарсен рассказала мне, что выпуск задерживается из-за отсутствия редактора и разногласий между учёными и писателями относительно цели официального печатного органа Института.
Не знаю, кто в конечном итоге контролирует Институт прерийных исследований. Раньше я полагала, что мой редактор, с его лугами за окнами и книгами на полках, мало кто мог бы сравниться с ней. Но иногда она пишет о том, как ей приходится производить впечатление на некоторых мужчин, ухаживать за ними и льстить им, потому что она решила стать редактором журнала «Hinterland» .
В настоящее время Энн Кристал Гуннарсен может свободно запрашивать материалы для публикации. Полагаю, её муж закупает часть необходимых ей материалов у своих коллег-учёных. И каждый день из какого-нибудь далёкого штата Америки какой-нибудь учёный-пресвитер или писатель, с которым она никогда не встречалась, присылает объёмную посылку с машинописными страницами и удивительными фотографиями, надеясь завоевать её расположение.
Прошли дни и ночи с тех пор, как я начал писать эти страницы. Читатель, тебе не нужно спрашивать, что могло произойти в этом доме, в моих поместьях или где-либо ещё в медье Сольнок, пока я писал. У меня есть жена, которая тоже живёт в этом доме, вместе с моей младшей дочерью.
У меня есть слуги, животные, работники фермы, поля и пастбища. Но всё это всегда казалось мне не совсем реальным.
Я провёл большую часть жизни, наблюдая за белыми или серыми облаками, плывущими над моими равнинами, и мечтая о том, чтобы меня знали в каком-нибудь месте, более значимом, чем графство Сольнок. Другой человек – мой отец, умерший молодым, или мой дед, основавший эту библиотеку, – возможно, мечтал бы о книге со своим именем на корешке или на некоторых страницах. Но вид этих книг вокруг меня лишь добавляет мне тяжести. Кто захочет, чтобы его имя или его история были погребены в книге? Проходят времена года и целые годы, а эта комната, полная книг, остаётся пустой – кроме меня и молодой служанки, которая тихо приходит каждую неделю и стряхивает
Никто не открывает стеклянные дверцы перед моими книгами, но иногда я стою перед стеклом и думаю, что же скрывается за всей этой тусклостью...
Цветные корешки и обложки. Иногда, ближе к вечеру, я вижу в одной из стеклянных дверей отражение окон позади меня. Я вижу образ плывущих по небу облаков и думаю о белых или серых страницах книг, плывущих по пространству за обложками и корешками. Облака плывут по небу, а страницы книг плывут по библиотекам усадеб. Облака и страницы плывут через Большой Альфолд и уносятся прочь, к небесам и библиотекам других стран. И другие облака и другие страницы плывут по равнинам мира к небесам и библиотекам округа Сольнок.
Но эти страницы спокойно лежат у меня на столе. Это не дрейфующие страницы книг. Мои страницы никогда не будут парить в небесах библиотек этой страны или любой другой страны. Я не пишу на облаках. Я не пишу на страницах книг. Я пишу своему редактору. Я пишу живой женщине.
Я искала среди страниц на этом столе письма от Анны Кристалы Гуннарсен ко мне. Сегодня я хотела бы ещё раз перечитать письмо от моего редактора, которая умоляет меня отправить ей несколько этих страниц.
Напишите мне, мой редактор написал мне. Присылайте мне ваши абзацы, ваши На страницах, ваши истории о Великом Алфолде. Напишите то, что может решить мою судьбу. будущее в Институте Кэлвина О. Дальберга.
Много дней, прежде чем я начала писать эти строки, я проводила в библиотеке, наблюдая за проплывающими облаками и вспоминая последнее письмо моего редактора. Мне хотелось продлить радость от того, что молодая женщина в Америке так жаждет читать мои страницы.
Я полагал, что борьба за место редактора журнала «Hinterland» обострилась. Какой-то влиятельный человек из Института прерийных исследований подошёл к столу Анны Кристали Гуннарсен и встал между моим редактором и окном. Этот человек предупредил Анну Кристали Гуннарсен, что люди, изучающие « Hinterland» , будут искать страницы, которые мужчины из прерий и равнин присылали молодым женщинам, работавшим редакторами и переводчиками.
Затем, как я и предполагал, влиятельный человек из Института прерийных исследований подошёл к окну и посмотрел на пологие долины, где растут посконник и хризантема. Если бы кто-то в Институте прерийных исследований мог мечтать о таком человеке, как…
Я здесь, в медье Сольнок, на Большом Алфолде, и тогда человек, смотрящий в окна, в которые так часто смотрела Энн Кристали Гуннарсен, наверняка видел меня во сне в тот момент.
Но я могу лишь предположить, что человек у окна сказал бы Анне Кристали Гуннарсен, что он как раз сейчас думает о страницах «Хинтерленда» . Он представлял себя, разглядывающего страницы «Хинтерленда» и думающего о лугах вдали от Америки, о поместьях на этих лугах, и в каждом из этих поместий – о человеке, сидящем в одиночестве за столом в библиотеке, где оконная рама иногда слабо колышется на ветру.
После этого человек, предупредивший Анну Кристали Гуннарсен, один за другим заходил в комнаты её соперниц и предупреждал их тем же способом. Затем человек, о котором я только мечтал, вернулся в свою комнату на верхнем этаже Института прерий, подошёл к окну и уставился на те же прерии, на которые так часто смотрела Анна Кристали Гуннарсен, только из своего высокого окна он видел чуть больше лугов, чем она, и, возможно, ряд деревьев вдали.
Теперь мы все трое остаёмся в своих комнатах. Мужчина в «Кэлвине О.»