Внутри нее
Шрифт:
– Какие еще показатели? – Я не сразу понял, о чем речь.
– У нас тут, понимаешь, не просто детдом, а образец для подражания. Во как! – пояснил сторож. – Это адрес. И если ее оттуда никуда не «передвинули», то там она и есть. А точнее – была. Они же до восемнадцати в детдомах держатся, а потом кто куда. Ищи свищи.
Я недоверчиво посмотрел на каракули, которые вручил мне сторож в обмен на мои деньги, и тут же вспомнил про облигации на стулья, которые хитрый архивариус выдал Отцу Федору взамен настоящих.
–
Я сунул ему всю пачку и на всякий случай заставил назвать фамилию заведующей, которая продает маршруты своих подопечных.
Ева искусство портрета
По вторникам в колледже было две пары «Искусство портрета». Преподаватель демонстрировал изображенные великими мастерами автопортреты, портреты родственников, детей и любимых. Надменный или лукавый взгляд, гордая прямая осанка или чей-то поникший профиль – каждая деталь имела значение. Иногда частью портрета становились руки и составляли немаловажную часть всего образа. Дама с собачкой была похожа на свою собачку, а собачка на нее. Портрет студента кисти Серебряковой верно передавал образ ищущего и полного надежд юноши, который дерзко смотрел в будущее, осознавая, что все самое светлое и прекрасное ждет его впереди. Все дороги перед ним открыты, и он может открыть любую дверь, стоит только захотеть. Лукавая Молодуха на картине той же художницы поражала живостью образа. Упитанная разрумянившаяся барышня, очевидно, дарила свой взгляд какому-нибудь молодому офицеру, суля ему много приятных минут в объятиях жаркого тела. А вот изображение крестьянской девочки навевало уныние. Ее уже почти старческие, набухшие от работы руки вяло лежали на коленях. Мятый цветной сарафан, ссутулившаяся спина, обгоревший на солнце нос. Выразительные глаза были наполнены такой безысходной тоской, что сердце тоже сжималось от жалости. Но одно было неоспоримо: все портреты, написанные настоящими мастерами, вызывали будоражащие эмоции: страх, соблазн, холодность или нежность – все они были живыми отражениями чьих-то судеб.
«Быть может, это мой конек? Ведь я чувствую людей, предугадываю их внутреннюю жизнь и наверняка смогу писать портреты, которые помогут им заглянуть в свою душу и увидеть то сокровенное, что спрятано под маской повседневной суеты. И это будет здорово! Я позволю посмотреть на самих себя заново». – Так думала Ева и внимательно слушала комментарии преподавателя. Все они касались техники изображения и не имели ничего общего с ее личными размышлениями. Вечером она уговорила Лизу позировать ей.
– Я бы не рискнула! – сказала Кристина. – У художника еще не набита рука! Разве что воровать чужие сковородки с кухни.
– Перестань, – перебила ее Лиза. – Давайте забудем эту историю раз и навсегда. Я с удовольствием буду позировать для тебя. К тому же меня еще никто не рисовал, и мне жутко интересно, что из этого получится.
Девочки принялись за работу. Ева отмерила все пропорции, набросала примерные линии овала лица, очертания губ и бровей.
– Посмотри, пожалуйста, направо, – попросила Ева. – Я хочу, чтобы ты искала взглядом кого-то вдали.
– Пожалуйста! – Лиза вошла в образ и терпеливо сидела на стуле, сложив руки у себя на коленях и почти не шевелясь. Так прошло больше часа.
– О господи, я совсем
– Ничего страшного, я постараюсь закончить без тебя, – не отрываясь от листа бумаги, ответила Ева.
Лиза наскоро навела марафет и, впрыгнув в теперь уже общие лакированные туфли, выскочила за дверь, не дожидаясь прихода кавалера.
Ева завершила работу ближе к полуночи, но Кристине показывать не стала.
– Дождемся, когда вернутся Лиза и Валера.
Первой появилась разрумянившаяся и возбужденная Лиза.
– Девочки, к нам можно? Никто еще не спит?
За ней в комнату зашел бритый наголо Валерка, в костюме и в галстуке. То обстоятельство, что он был почти на две головы ниже своей спутницы, придавало этой парочке шарм.
– Добрый вечер. Мы вот тут конфеты принесли. Может, чайку попьем и портрет заодно посмотрим? Лизка сказала, что у нее сегодня премьера!
– И у меня тоже! – подметила Ева. – Ну, готовы? – Нетерпение боролось с боязнью, что портрет может не понравиться.
Лиза набрала воздуха в легкие и громко выдохнула:
– Готовы!
Следующие две минуты в комнате воцарилась тишина. Было слышно, как соседи сверху двигают мебель. С портрета на Лизу, Валеру и Кристину смотрела молодая красивая женщина. На плечах у нее было манто, в ушах маленькие сережки, копна густых непослушных волос как бы развевались по ветру.
Первым начал Валерка:
– Красиво. Мне нравится.
– Ага, только вот мне кажется, на нашу Лизку эта барышня совсем не похожа. – Кристина деловито скрестила руки на груди.
– Да, на меня не похожа, – вынуждена была согласиться сама героиня. – Разве что глаза. Видимо, когда ты их рисовала, я еще не успела убежать в кино.
Все дружно засмеялись, а Ева посильнее сжала губы, чтобы не заплакать.
– Ничего, потренируешься, и все получится! – успокоил ее Валерка.
– Спасибо, но мне кажется, что тут либо дано – либо не дано! И если уж мне не дано...
– Ну с чего ты взяла? Все бы так быстро сдавались, люди бы вообще не размножались. – Сказав это, Валерка подмигнул Еве.
– Это ты к чему сказал? – Лизка потеребила его за шею. Видно было, что после посещения темного кинозала отношения между ними стали более интимными.
– А к тому, что вас, женщин, прежде чем в постель уложишь, нужно долго уговаривать. Давайте чайник, я пойду на кухню.
– Ну ты и нахал! – возмутилась Лизка.
– А по-моему, лучше сорок минут помолчать, чем два часа упрашивать! – подтвердила Кристина. – Знаете, есть такой анекдот, как девушка и грузин в одном купе ехали. Он молчал сорок минут, она испугалась, что ему совсем не нравится, и спустилась к нему сама.
– Да не вмешивайтесь вы в нашу личную жизнь! – почему-то рассердилась Лиза.
Поздно вечером, когда выключили свет и улеглись по кроватям, Ева вздрогнула от какого-то шума, происходящего возле нее. Она даже хотела закричать от неожиданности.
– Тихо ты! Это я! – Лиза забралась наверх, где спала Ева, и легла рядом.
Несколько минут девушки лежали в полной тишине.
– Знаешь что, – Лиза говорила шепотом, чтобы их не могли услышать, – сегодня я решила, что не буду выходить замуж за Валерку. Я найду себе богатого мужа и стану такой же красивой, какую ты нарисовала меня на портрете.