Внуки
Шрифт:
— А ты? — спросил Вальтер, посмеиваясь над слишком хорошо знакомой ему словоохотливостью Отто.
— Я? Я заместитель интенданта бригады. Уже с полгода.
— Конечно, говоришь по-испански?
— Naturalmente, hombres!
Отто отвел Вальтера в сторону и шепнул ему, что Одиннадцатая стоит уже не наверху, в излучине Эбро, а в Вальдерробресе.
— Жарко там, дорогой. Если Одиннадцатая перемещается, значит, где-то будет взрыв! Вероятно, у Франко отрежут указательный палец, нахально показывающий в сторону моря. И, ты же знаешь, заостренный ноготь этого пальца — Теруэль.
—
— Ясно. Да и пора уже, черт возьми. А по-твоему? На севере, в Астурии и других местах… там что-то заело… Надо поднять настроение. Но, ради бога, никому ни слова. Тебе ничего не известно. Понял?
Шофер давно знал, что Одиннадцатая переброшена в Вальдерробрес.
— Это было необходимо, — сказал он. — Там, на севере, в торальбских солончаках, самый разумный человек долго не выдержит и свихнется.
IV
Через Вальдерробрес непрерывной вереницей шли в направлении Теруэля грохочущие грузовики с солдатами испанской республиканской армии. Солдаты с головой закутывались в одеяла. В горах дул ледяной ветер, на горных перевалах лежал толстый слой снега. Мотоциклисты, тоже закутанные, как старухи, неслись через рыночную площадь вниз, в долину. Бойцы интернациональных бригад, размещенные в городке, дивились тому, что их все еще оставляют на отдыхе. За плечами у них были тяжелые недели и месяцы в солончаковой арагонской степи; теперь они снова жили в домах и спали на постелях. Но мысль, что испанцы почему-то хотят дать битву без их помощи, никак не укладывалась в голове у старых интербригадовцев.
Штаб бригады помещался в просторном доме одного бежавшего торговца оливками. В громадном вестибюле проводились летучие совещания. Здесь Вальтер Брентен ожидал командира бригады.
Но вместо командира пришел военный комиссар, высокий стройный мужчина с худым аскетическим, остро очерченным лицом. Он испытующе взглянул на Вальтера, бегло прочел врученное ему письмо и небрежно сунул его в карман своего длинного плаща.
— Меня уже известили, но ты явился в неблагоприятный момент.
Оборотясь к офицеру в фуражке с двумя золотыми полосками, он слегка кивнул в сторону Вальтера, внимание которого в это мгновение было отвлечено. Несколько товарищей сидели на корточках перед камином, и один из них держал над огнем сковороду с длинной ручкой. «Что это они жарят?» — подумал Вальтер. Но тут же понял по запаху, что это поджариваются кофейные зерна. В комнату вошла полная пожилая испанка, неся в руках кастрюлю с водой, — вероятно, экономка. Она вертелась по комнате как юла, и при каждом ее движении взвивалось несколько надетых одна на другую юбок. Темная и потрескавшаяся кожа ее широкого лица казалась дубленой. Бойцы называли ее «мама» и «мамита»; она смеялась в ответ и, по-видимому, хорошо ладила с ними.
— Товарищ Брентен!
— Есть! — Вальтер подошел ближе к комиссару.
— Вот товарищ Допплер! — Военный комиссар указал на командира батальона имени Тельмана. — Ступай с ним.
— Есть!
Вальтер протянул руку Допплеру, и тот крепко ее пожал. Взглянув на него, Вальтер невольно улыбнулся. Улыбнулся потому, что
— Багажа у тебя много?
— Нет, только рюкзак.
— Это хорошо. Некоторые являются, как кругосветные путешественники, с целой кучей чемоданов… Мне нужно в Мореллу, Если хочешь, едем со мной. Побеседуем в машине.
Допплер был на голову выше Вальтера, и мундир очень шел к нему. Подбитый овчиной плащ он носил нараспашку, из-под него видна была короткая черная кожаная куртка да на боку неуклюжий кольт. К Допплеру подошли интербригадовцы. Они поздоровались.
— Salud, comandante!
— Salud, товарищи!
По сердечной нотке, звучавшей в этих приветствиях, Вальтер понял, что Допплера любят. Откуда он? Уж этот, несомненно, бывший офицер.
V
В небольшом, выкрашенном в защитную краску «фиате» они поехали в горы. Допплер сидел с водителем, Вальтер втиснулся на заднее сиденье, между ящиками и картонками.
— Сапоги на тебе хорошие?
— Да.
— А портянки?
— Портянки? Нет, я в носках.
— Привыкай к портянкам. В них теплее. Ты был когда-нибудь солдатом?
— Нет, товарищ Допплер.
— Меня зовут Макс.
— Меня — Вальтер.
— Значит, тебе еще только предстоит боевое крещение?
— Да.
— Не боишься?
— Нет. А ты, видно, был офицером?
— Что ты? Только здесь и стал им.
— А похож на кадрового военного.
— Разве? — Макс рассмеялся.
— Если так, то из меня тоже может выйти стоящий солдат.
— И выйдет. Скорее, чем ты думаешь.
Они ехали под гору. На шоссе им пришлось остановиться. Мимо них с грохотом ползла колонна танков.
— Дьявольски не повезло! — выругался шофер. — Обогнать их — это надо быть циркачом.
— А другой дороги нет? — спросил Макс.
Вальтер вышел из машины. Он насчитал уже восемь танков. Тяжелые серые чудовища с длинными орудийными стволами. Удивительно, как это они одолевают крутые горные дороги; очевидно, они поворотливы, несмотря на свой неуклюжий вид. Из люка башни выглянул испанский офицер, махнувший рукой в знак приветствия. Вальтер поздоровался, приложив руку к берету.
— Садись, едем дальше.
— За танками?
— Да, другого пути нет.
На поднимавшейся вверх горной дороге шофер лихо и ловко обогнал танки. Четырнадцать раз он проскальзывал между боевыми машинами и отвесной кручей, от которой его отделял какой-нибудь сантиметр. Затем дал полный газ, и «фиат» легко и проворно покатил в гору, словно избавившись от опасности.
— Обойдемся ли без цепей… — с сомнением сказал шофер. Теперь и Вальтер увидел, что горный перевал, к которому они подъехали, покрыт снегом.
— Попытайся, — посоветовал Макс.
Дорога была хорошо укатана, с прочными колеями от колес. А на склонах снег лежал пластом в полметра.
На перевале расположился батальон испанских карабинеров. Издали казалось, что на снегу отдыхает стая утомленных воронов с подбитыми крыльями. Люди закутались в одеяла или пелерины и растянулись на снегу.