Вне морали
Шрифт:
Затаив дыхание, Корди следил за экраном, с силой грохнул кулаком по автомату, когда над начальной ставкой из пяти карт высветились четыре пики.
– Давай, мамочка, принеси мне пику, – зашептал он.
Лаванда несколько раз нажала пальчиком на его набухающий член.
– Это он на меня так реагирует или на карты? – усмехнулась она.
Корди не отвечал. Держа четыре карты, он, не дыша, нажал кнопку «игра» и сразу выругался.
Лаванда вздохнула, убрала руку с его брюк, принялась деловито рассматривать ногти.
– Теперь мне понятно, почему я не играю, – промолвила она.
– Что?
– Ничего! –
– Вот оно! – воскликнул Корди, увидев выпавших ему трех королей. – Еще одного, ну пожалуйста! – взмолился он.
Он погладил кнопку, и, быстро пробормотав молитву, нажал ее. Выскочили остальные карты: тройка, туз, семерка, девятка, дама, король.
– Мое! – завопил Корди, увидев, как к его картам присоединился четвертый король.
Он обхватил Лаванду, крепко прижал к себе и поцеловал в губы долгим горячим поцелуем, на который она ответила не менее страстно. Выпустив Лаванду из объятий, Корди повернулся к автомату и обнаружил, что его пятьсот долларов удвоились. Он выиграл столько же, даже чуть больше.
Корди подставил к автомату поднос, нажал кнопку, и на него с громким стуком посыпались пятидолларовые монеты. Он наполнил ими два бумажных пакета, нашел глазами разменную кассу. Затем водрузил друг на друга пакеты и, подхватив их под мышку одной рукой, а другой взяв Лаванду под локоть, гордо, словно завоеватель мира, направился через казино менять выигрыш на банкноты. На кассе у Корди приняли его дорогой груз, ссыпали в счетную машину и вскоре выдали банкноты. Корди сосчитал свыше тысячи долларов и довольно облизнулся.
И только тогда он осознал смысл того, что сказала ему Лаванда. Ураган мыслей пронесся в его голове. Корди похолодел, резко повернулся к Лаванде. Его лицо окаменело, сексуальные фантазии и радость от выигрыша мгновенно испарились.
– Ты сказала, приятель? Какой приятель?
Глава 43
Страйд и Серена сидели в темном джипе, под разбитым фонарем, напротив здания возле университета, где Кевин и Салли снимали небольшую квартирку. В открытые окна машины залетал прохладный вечерний ветерок, принося с собой случайные, едва ощутимые капельки дождя. Они проторчали здесь уже почти час. Страйд сознавал, ждать им придется, возможно, до утра, но ему хотелось захватить парочку врасплох, до того, как они отрепетируют свое поведение и ответы.
А еще это ожидание давало ему повод не возвращаться домой, последнее место, куда он не стремился попасть. Такова уродливая правда. Он успел привязаться к Серене, стремился подольше побыть возле нее. Не с Андреа. Не с женой.
В темноте она казалась сидящим рядом с ним неподвижным силуэтом, но Страйд догадывался, что Серена чувствует на себе его изучающий взгляд. Рассматривая ее, он передавал ей свои эмоции.
– Расскажи мне о Фениксе, – попросил Страйд. – Чем ты там занималась?
– Я об этом никогда не говорю.
– Но хоть что-нибудь можешь рассказать?
– Почему тебя интересует мое прошлое? Ты ведь совсем не знаешь меня.
– Потому
Серена молчала. Страйд слышал ее взволнованное дыхание.
– Джонни, чего ты хочешь? – Она повернулась к нему. – Переспать со мной?
Страйд опешил:
– Ну и что мне тебе на это сказать? Если я отвечу «нет», то совру, а если «да», то присоединюсь к тем, кто у тебя уже получил отставку.
– Зато ты не будешь первым.
– Понимаю. Я могу сказать лишь одно – сейчас я должен находиться не здесь, а дома. Не с тобой, а с женой. И все-таки я сижу здесь. Вот так.
– Знаешь, Джонни, лучше ты мне кое-что расскажи. – Серена продолжала разглядывать его. – Мэгги сообщила, что твой брак распался три года назад. Это правда?
Страйд устал притворяться.
– Да, – промолвил он.
– Не вздумай мне врать, Джонни! Меня этим не купишь. Так, как сейчас с тобой, я беседую с мужчинами очень редко и никогда с теми, с кем только познакомилась.
– Верю. Но я не вру.
– Почему брак распался?
Он замялся, подыскивая нужные слова.
– У каждого из нас были свои скелеты в шкафу. У нее муж сбежал, я не мог заполнить пустоту.
– А у тебя что стряслось? Как зовут твоего скелета?
Страйд слабо улыбнулся.
– Синди.
– Разбила лейтенанту сердце?
Синди уже перестала быть и постоянной ноющей болью, и незаживающей раной, бередящей душу Страйда. Он рассказал Серене о жене, о том, как потерял ее, но как о трагедии, случившейся не с ним, а с кем-то другим, в которой он являлся не участником, а сторонним наблюдателем. Серена молча выслушала, протянула руку и коснулась его ладони своими пальцами.
На несколько секунд его джип превратился в кипящее море, в отдельную вселенную.
– Ты действительно хочешь узнать о моем прошлом? – спросила Серена.
– Да.
Страйд видел, что она колеблется, борется со страхом и недоверием.
– В пятнадцать лет, когда я жила в Фениксе, моя мать пристрастилась к наркотикам, – тихо начала Серена. – Очень скоро она превратилась в наркоманку. Мы продали все, что у нас было, даже дом. Отец ушел от нас, бросил меня.
Ее голос звучал безжизненно, будто это говорила не она. Казалось, что Серена выдавила из своих слов все эмоции. Страйд сознавал, что сейчас между ними происходит нечто значительное и глубокое: Серена вводит его в мир, который прежде принадлежал только ей.
– Мы переехали к ее дилеру. Теперь-то я понимаю, что стала частью ее кредитной линии. – Она горько усмехнулась. – Он делал со мной что хотел, а мать, очумелая от наркотиков, сидела и наблюдала за нами.
Страйд почувствовал, как внутри у него все закипает. Он желал оградить ее, защитить.
– Я забеременела. Сама поехала в клинику, где мне сделали аборт. Домой я уже не возвратилась. Боялась, что убью их. Я все продумала, часто представляла, как я их убиваю и они умирают. Потом я все же решила этого не делать, не губить ради них свою жизнь. Плюнула на них. Я созвонилась с приятельницей, и мы вместе убежали в Лас-Вегас. В шестнадцать лет мы попали на Стрип. Я поступила работать в казино, вечерами посещала школу. Вскоре поступила в колледж, стала полицейским.