Вне морали

Фриман Брайан

Они вошли в японский ресторан отеля, где Корди увидел, как сквозь сигаретный дым с десяток бизнесменов-азиатов принялись рассматривать Лаванду. Некоторым она отвечала, поглядывая по сторонам, уже после того, как они сели за стол.

– Что это? – спросил Корди.

Ему не нужно было объяснять смысл сказанного, Лаванда его и так понимала. Он имел в виду внимание к ней, эти взгляды.

– А мне нравится, – промолвила Лаванда с хитроватой улыбкой, грудным, чуть хрипловатым и тягучим тоном, каким обычно предлагают свои услуги на улице. –

Я королева, малышок, я хочу повелевать.

Она облизнула кончиком языка полные губы и, сняв туфлю, легонько под столом провела ступней по его лодыжке. Появился официант, высохший, невыразительный японец в накрахмаленном смокинге. Лаванда начала делать заказ. Ика, магуро, уни – Корди ни разу в жизни не слышал таких названий.

– Что нам принесут? – поинтересовался он, когда официант ушел.

– Желтохвост. Кальмар. Морской еж. Еда как еда.

– Морской еж? Да я его сразу выброшу.

– Доверься мне.

Корди указал на сидящих за соседним столиком мужчин-азиатов.

– Без обид, Лаванда, но почему ты не бросишь свою работу? Жила бы себе преспокойно с кем-нибудь из этих.

– Тебя смущает моя работа? Если да, то так и скажи, не отнимай у меня время.

– Нет, что ты! – запротестовал Корди.

Лаванда ткнула в него длинным пальцем:

– Унижаюсь там не я, а те парни, которые каждый вечер пускают слюни, завидев меня. Они поклоняются мне. В моем занятии нет ничего плохого. Спросишь, почему я там работаю? Отвечаю – за деньги. Все очень просто.

– Извини, – вздохнул Корди.

– Все нормально. Меня многие об этом спрашивают. Но тебе нужно либо примириться с моей работой, либо вечер у нас будет недолгим.

Официант принес черный лакированный поднос с изящно разложенными на нем булочками, испещренными золотыми точками, и кусочками рыбы, каждый из которых был привязан черной ниткой водорослей к маленькой липкой горке риса. Оказалось, что Корди очень любит суши, особенно когда Лаванда, подхватывая палочкой кусочки, отправляет их ему в рот. Сама она ела умело, с аппетитом и постоянно улыбалась, даже когда кусала булочку. Корди не мог припомнить, чтобы обычный процесс еды доставлял ему такое удовольствие.

Когда они закончили с едой и Лаванда попросила принести саке, Корди удивился тому, что напиток был теплым и быстро пьянил, хотя казался совсем некрепким – он проскальзывал в горло незаметно, да и пили они его из микроскопических чашечек. Опустошив два небольших карафэ, Корди попросил счет и оплатил его с легкой гримасой боли.

Выходя из ресторана, Корди, к своей радости, почувствовал, что Лаванда держит его за руку. Они шли по казино, касаясь друг друга бедрами. Лаванда тихонько поцарапала ногтем по внутренней стороне его ладони. Корди поймал себя на том, что даже ее запах возбуждает его. Они покидали казино под те же восхищенные взгляды, но уже других посетителей.

– Так почему ты не встречаешься со своей напарницей? Она очень даже ничего.

– Кто? Серена? Она мой друг, и этим

все сказано. Не мой тип.

Лаванда толкнула его бедром.

– Напрасно. Она, конечно, старше тебя, но выглядит неплохо. Подкатиться к ней не пробовал?

Корди пожал плечами.

– С первого дня нашей работы она отшибла у меня всякое желание подкатывать к ней. Заявила: «Никаких ухаживаний». Что ты, у нас ее называют Колючкой. С ней лучше не связываться.

– Почему?

– Черт ее знает. Мне она ничего о себе не рассказывала. – Корди выпустил ее руку, провел по спине, погладил ложбинку над ягодицами, запустил пальцы в один из овалов, провел по коже.

– Давай поиграем? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду? Пойти к автоматам или пойти трахаться?

– Для меня это одно и то же. Я одинаково балдею от обоих занятий.

Лаванда запрокинула голову и рассмеялась.

– А ты мне нравишься, малышок, честное слово.

– Ты мне тоже нравишься. Послушай, Лаванда, у меня в бумажнике осталась банкнота в полтысячи долларов. Я хочу поиграть. Увеличить сумму вдвое или просадить деньги. А после отправимся к тебе.

Лаванда взяла его за щеку, повернула к себе и поцеловала в губы, введя в рот кончик язычка.

– Хорошо, милашка, пойдем. Только играй быстрее.

Корди увлек ее к автоматам с крупными ставками. Обычно он играл в блэкджек за столом со ставкой в пять долларов, но сегодня ему не хотелось смаковать процесс. Кроме того, Корди казалось, что в такую ночь мелочиться не следует. Он приблизился к видеоавтомату «Тройная игра», где ставкой были те же пять долларов, но результат увеличивался втрое. Иначе говоря, максимальная цена одного прикупа могла составить семьдесят пять долларов. «Была не была, – подумал Корди. – Пять минут поиграю, и поедем к Лаванде, настоящим делом заниматься».

В течение десяти минут он сначала выиграл триста долларов, но скоро проиграл их. Потом снова выиграл – неплохо, однако сумму вдвое не увеличил. Корди начала охватывать знакомая дрожь, и он бы совсем потерял голову, если бы не Лаванда, которая время от времени прижималась к нему и незаметно щекотала его мошонку. Сдерживая эрекцию, едва не завывая от восторга и переминаясь с ноги на ногу, Корди продолжал стоять у автомата. Он увлекся до такой степени, что даже не понял, что сказала Лаванда.

– Ну и как, нашел ты со своей полицейской красоткой того, кто убил Кристи? – спросила она.

– Проклятие, – воскликнул Корди. Ему выпало два туза, он прикупил карту, но это оказался не туз. – О чем ты? – Он бросил быстрый взгляд на Лаванду.

– О Кристи. Девушке, чей труп вы обнаружили в пустыне.

Корди смотрел, как еще семьдесят долларов уплыли из-под носа.

– А? Нет, не нашли, – торопливо проговорил он. – Серена улетела в Миннесоту.

– В Миннесоту?

– Да, – кивнул Корди. – Кристи родилась там, в каком-то городке на севере штата. Похоже, оттуда кто-то недавно приезжал к ней.