Вне морали

Фриман Брайан

Страйд кивнул. Он обдумывал сразу несколько версий.

– Рейчел не говорила, как собирается выбираться из города? Она шла на встречу с кем-нибудь?

– Не знаю. Она не упоминала, что собирается уезжать.

«Но именно это она и намеревалась сделать, – решил Страйд. – Что в ту ночь заставило ее переменить свои планы? Что случилось у амбара? А ведь она была там, была. Оставила там браслет. Рейчел начала реализовывать свой план, когда столкнулась с Салли, у своего дома, а закончила у амбара, подбросив нам улики, указывавшие на Грэма Стоунера. И вскоре

исчезла».

– Но потом-то ты поняла, что Рейчел убегала из дома, – заметил Страйд.

– Да, – согласилась Салли, – но я, как и все, находилась в растерянности. Я подумала, что, вероятно, Рейчел попросила какого-нибудь приятеля из колледжа отвезти ее и молчать об этом. Или добралась куда-то автостопом.

– Значит, ты ей не помогала и не знаешь, кто бы это мог сделать?

– Нет. Я хотела бы пойти к Кевину.

– Да, конечно, – разрешил Страйд.

Салли поднялась и вышла, оставив Серену и Страйда.

– Ну и что ты думаешь, Джонни? – спросила Серена.

Страйд смотрел на стиральную машину, воображая, какие ругательства употребит Гуппо, вскочив среди ночи и узнав, что ему нужно немедленно ехать копаться в грязном белье.

– Похоже, Рейчел и теперь продолжает издеваться над нами.

Глава 44

– Ты начинаешь утомлять меня, малышок, – жеманно промолвила Лаванда. – Я не собираюсь провести весь вечер в разговорах. Почему бы нам после такого славного ужина медленно и долго не покачаться друг на друге? А?

Корди взял ее лицо в ладони, привлек к себе и крепко поцеловал. Одной рукой он погладил грудь, нащупал овал, просунул туда палец, надавил на упругий сосок.

– Мне хочется того же, деточка, но я должен выяснить, кто этот ее приятель. Откуда он взялся?

Лаванда положила руку на его ладонь, прижала к своей груди.

– Ты даже не представляешь, что ты теряешь, – пропела она.

Корди застонал.

– Ну всего несколько вопросов, моя кошечка.

Лаванда сдалась. Она отпрянула от него и тяжело вздохнула.

Они сидели на стоянке возле «Белладжио» в машине Корди, сногсшибательном «крайслере», выигранном им два года назад в казино. Это был его самый крупный джэкпот в жизни. За автомобилем Корди ухаживал, как за малым дитем, всегда ставил в самый дальний угол автостоянки, на дорогах старательно объезжал даже мелкие рытвинки и бугорки. Кожаный салон благоухал изысканным ароматом и сигарами, его двумя самыми большими слабостями, не считая, конечно, азартных игр и секса.

Корди попытался сконцентрироваться, что было нелегко сделать, особенно с покачивающимся бюстом Лаванды перед глазами.

– Кисонька, расскажи мне опять о ее приятеле, – промурлыкал он.

– Корди, ну я же тебе три раза повторяла, что видела его лишь однажды!

– И всякий раз ты вспоминаешь о нем чуть больше. Поэтому я и хочу снова услышать твой рассказ.

Лаванда закатила глаза.

– О Господи. Ну хорошо. Вечер выдался горячий. Ну, к примеру, такой, как сегодня. Мы с Кристи и девчонками находились в клубе, танцевали в одну смену.

Знаешь, как она танцевала? Пальчики оближешь. Хотя танцевать она не любила, не то что я, но мужики от нее головы теряли не меньше. Короче, с год назад приходит к нам за сцену этот приятель. У нас был перерыв, и мы просто стояли и трепались. Он не назвал себя, а Кристи объяснила, что, мол, это ее старый знакомый. Я еще тогда засмеялась.

– Почему, красотулечка моя? Что тебя рассмешило?

Лаванда захихикала.

– Староват он для нее. Когда она сказала «старый знакомый», я чуть со смеху не покатилась.

– И сколько ему было на вид?

– Много. Лет сорок, а может, и все пятьдесят. Ты что, не понимаешь? Я же говорю – старый он.

– А как он выглядел?

– Не помню. Обычно. Ничего особенного.

– Волосы какие? Черные или светлые?

Лаванда помялась.

– Наверное, все-таки черные. С сединой. Да ну тебя, не помню я. – Она отмахнулась.

– Высокий?

– Скорее высокий.

Корди сообразил, что таким образом он от нее мало чего добьется. Ему надоело ходить по замкнутому кругу, и он решил сменить тактику.

– А раньше ты его не видела? Кристи о нем не упоминала?

– Нет, – уверенно ответила Лаванда.

– Ты назвала его противным жутким слизняком. Что в нем было такого жуткого и противного?

Лаванда поморщилась.

– Ну, говорил он мало. Кристи его игнорировала, и ему это не нравилось. Мне показалось, он надеялся застать ее одну, а она этого-то как раз и не хотела. И еще я подумала, что они как будто в ссоре. Взгляд у него был такой, знаешь, угрюмый. Тяжелый взгляд, напряженный. Если бы она не сказала мне, что это ее знакомый, я бы решила, что он очередной поклонник. За нами многие бегают, особенно сексуально озабоченные. Но я с таким бы не пошла. По-моему, и Кристи не собиралась с ним идти. Хотя он запал на нее круто.

– Откуда тебе известно?

– Малышок, в комнате полно девушек, полуголых. Я почти голая стояла рядом, а он даже не посмотрел в мою сторону. Ты представляешь? Он никого из нас не видел, кроме Кристи.

Корди попытался вообразить, как можно не заметить Лаванду, и не сумел: для него это было невероятно.

– Не вспомнишь, о чем они разговаривали?

– Нет. Он сидел на диване, иногда наклонялся к уху Кристи, чего-то нашептывал ей, но она его даже не слушала. Кристи общалась с нами. Она с ним не заигрывала, не смотрела на него, просто не замечала, всем своим видом показывая, что он для нее ничто. Его это здорово бесило.

– А другие приятели когда-нибудь наведывались к Кристи?

– Никогда. Он первый и единственный, кого я видела. Она была одиночкой, ни в ком не нуждалась, ни в нас, ни в приятелях.

– Неужели? – удивился Корди.

– Да. Я и тот день запомнила лишь потому, что она вдруг заговорила с нами. А так она и с девчонками из клуба почти не разговаривала. Придет, станцует и сразу уходит. Одни считали, что она подрабатывает шлюхой по вызову, другие уверяли, что она стыдится нас.

– А ты как полагаешь?