Вне морали

Фриман Брайан

– Понравилось тебе в гостях у Стоунеров? – спросила Мэгги.

Страйд прошел в ванную комнату и, не закрывая за собой двери, принялся раздеваться. Встал под душ, включил воду. Его обдало ледяным холодом, но по мере того как вода теплела, он начал согреваться.

– Мамаша говорит, что о самоубийстве не может быть и речи, – ответил он.

– А что еще она могла сказать? Все матери так думают. – Мэгги отбросила в сторону газету. – Но в данном случае я с ней согласна. Самоубийство ее дочурка совершила бы иначе, прямо перед носом мамаши, да еще постаралась

бы, чтобы кровь залила весь ковер.

Страйд усмехнулся. Образ Рейчел у нее уже сложился. «А ведь точно, – подумал он. – Никуда бы она не уезжала, а именно так бы и поступила».

– Кстати, ты наше правило не забыл? У самой мамочки и отчима алиби есть?

– Они готовы отвечать на полиграфе! – крикнул Страйд, заглушая шум воды. – Но вопросы им мы должны передать через его иезуитское хитрейшество Арчибальда Гейла.

Мэгги хлопнула себя по коленкам и воскликнула:

– Вот черт! До чего же я ненавижу этих богатеньких родителей. Они сначала к адвокатам идут и только потом к полицейским.

Страйд снял с вешалки полотенце, тщательно вытер им волосы, затем провел по телу, смахивая влагу, обернул его вокруг талии и вошел в спальню.

– Действовать будем осторожно. Проверим их обоих, но учтиво и неназойливо. Грэм намекнул мне, что знаком с нашим Два-К.

– Знаю, он мне тоже говорил об этом. Они по субботам в гандбол играют. Вот умора. Не представляю нашего Два-К в роли гандболиста. По крайней мере на настоящем поле среди настоящих игроков. Он же у них между ног затеряется.

Страйд расхохотался. Заместитель начальника полиции Кайл Кинник, или, как они его звали, Два-К, ростом был не выше Мэгги. Даже мэр и тот иной раз называл его хоббитом.

– Одна из уличных видеокамер засекла машину Рейчел в начале одиннадцатого вечера, – сообщила Мэгги.

– Молодец Кевин. Одна она была в машине?

– Да.

Страйд натянул светло-коричневые слаксы, белую рубашку, застегнулся, схватил с вешалки светло-голубую спортивную куртку.

– Пошли сварим еще кофе, – сказал он.

Мэгги последовала за ним в кухню. Страйд открыл окно, пахнуло морозным воздухом, десятки мелких иголок впились во влажную шею.

– Ты всегда в такой холод открываешь окно? – недовольно произнесла Мэгги, поеживаясь.

Страйд поставил на плиту кофейник, сел рядом за кухонный стол с массивной толстой крышкой. В нержавеющей плите, висящей на стене над раковиной, забитой грязной посудой, он увидел отражение Мэгги. Она смотрела на него. Сдвинув в сторону кипу газет и письма за прошедшие три дня, она поставила на стол чашку. Кофе вскипел, Страйд разлил его по чашкам.

– Вот так и живешь? – спросила она.

– А что тут плохого? – пожал плечами Страйд.

– Нет, ничего.

– Давай лучше делом займемся. Что же получается? Камера засекает ее на дороге домой. Машина стоит возле дома.

– С автомобилем сейчас работают, снимают отпечатки пальцев, но мне кажется, что там будет все нормально.

– Ясно. Тогда следующий вопрос – входила ли она в дом? Ты ее спальню смотрела?

Мэгги покачала головой.

– Нам

известно, что на ней было надето в тот вечер. Ничего из описанного в ее комнате мы не обнаружили. Мы спрашивали Эмили, не пропало ли чего из вещей Рейчел, но она не знает. Ящики в ее шкафу забиты, на вешалках свободного места нет, значит если она уехала, то налегке. Если бы она собралась бежать из дому, как Керри, то и оделась бы иначе.

– Ее ежедневник читали? – спросил Страйд и добавил: – Можешь не отвечать. Это я так, мечтаю.

– Ну мечтай, мечтай. Я покопалась в компьютере. Личных файлов очень мало. Потом проверила журнал в ее браузере, думала, вдруг она с каким-нибудь психом по Интернету болтала. Ничего подозрительного не нашла – ни сайтов, ни корреспонденции. Вся переписка касается исключительно учебы. Еще раз проверю нашу базу данных, может, наткнусь на что-нибудь стоящее.

– А соседи что говорят? – поинтересовался Страйд.

– Кто-то видел странных типов на улице в тот вечер, но лиц в темноте не рассмотрел. Прогуливались какие-то девушки, подростки, но Рейчел среди них не было. Чужие там редко появляются. Есть у нас одно сообщение о незнакомой машине, которая стояла в четырех кварталах оттуда. Проверяем. Хотя свидетель не разглядел даже ее цвета, не то что номера. Говорит, что это был четырехдверный седан темно-синий или черный. Мы расспросили соседей, никто из них такого автомобиля в тот вечер не видел. Друзья и родственники тоже ни к кому не приезжали.

– Интересно получается, – пробормотал Страйд. – А в город ежедневно прибывают три тысячи туристов.

– Вот именно.

– Как из города в тот вечер можно было уехать? Только по шоссе.

– Да. Авиарейсов из Дулута в ночь с пятницы на субботу нет. Лишь в субботу рано утром. С работниками аэропорта мы, разумеется, побеседуем сегодня. Съездим, конечно, на станцию Грейхаунд, и в Висконсин.

– Она вполне могла дойти пешком до шоссе, а там поймать машину, – предположил Страйд.

– Я об этом думала. Мы передали фотографию Рейчел и данные о ней в дорожную полицию нашего штата и соседних. Гуппо сделал страницу на сайте. Мы также попросили, чтобы все дорожные патрули проверили автозаправки и кафе на границе штата. Теперь и пресса с телевидением подключатся, покажут ее фото. Спасибо Птичке Финчу, с паршивой овцы хоть шерсти клок, сейчас на три штата раззвонит.

Страйд представил, что сейчас будет твориться с телефоном горячей линии в его офисе. Пока шло расследование дела Керри Макграт, он получил тысячи три звонков. И где только ее не видели! По всей стране, от Нового Орлеана до Фресно. И какие версии они ни разрабатывали, и основные, и вспомогательные, какие участки ни прочесывали, где только ни искали, и все бесполезно.

– Преступления, связанные с насилием есть?

Мэгги вздохнула:

– Ни одного. Поступило двадцать пять звонков из баров и клубов, девушки жаловались, что к ним пристают незнакомые парни. Выезжали, проверяли, ограничились предупреждениями. Серьезного ничего нет.