Вне игры
Шрифт:
Знакомлюсь со всеми одногруппниками. Узнаю, что даже в нашей «слабой» подгруппе есть очень умные ребята, которым не хватило пары баллов, чтобы учиться в другой подгруппе. И английский они знают гораздо-гораздо лучше. Это в школе я привыкла быть в своем классе одной из умных. Здесь все по-другому. Здесь все пришли изучать языки, и таких, как я, много.
Сближаюсь с девочками. Всю неделю мы держимся вместе. Садимся за соседние парты на семинарах, занимаем места рядом на лекциях, вместе обедаем, договариваемся даже как-нибудь сходить вместе потусоваться. Они вроде как хорошие и нравятся мне.
Элиза
— Не переживай, Эли, — хлопаю я ее по плечу, еле сдерживая смех, в то время, как девочки даже не пытаются этого сделать. — У тебя впереди еще четыре года, так что успеешь еще кого-то из них охмурить.
Утром воскресенья меня будит оглушительный гудок телефона. Но звонит не будильник, а моя любимая подруга. Не открывая глаза, я нащупываю мобильное устройство и сонно бормочу:
— Абонент временно отсутствует, пожалуйста, перезвоните позже.
— Вставай! — голос Ульяновой, кажется, эхом разносится по всей комнате и доходит даже до Пашки, моего младшего брата.
Приходится разлепить глаза и сесть прямо.
— Что стряслось? — интересуюсь я и решаю посмотреть на время. Круглые настенные часы показывают половину одиннадцатого утра.
— Меня родители разбудили, — хнычет Элиза в трубку. — Дали час на сборы и забирают с собой на дачу.
— Прекрасно, как раз привезешь мне яблок.
— Такая умная, — ахает подруга. — Может быть, тогда составишь мне компанию?
— Э-э, нет, у меня еще есть дела.
— Ага, знаю я твои дела. Отключишься и ляжешь спать на полдня, — цокает Элиза.
— Разумеется, — соглашаюсь я. — Так зачем ты меня разбудила? Только не говори, что надеялась забрать меня на дачу.
— Нет, хотя вдруг бы мне удалось тебя уговорить, — хихикает Эли, но тут же переходит на серьезный тон. — Но я звоню по другому поводу. Знаешь, в кого ты плеснула коктейлем и кому залепила пощечину в том клубе?
И надо же было тебе, Эли, вспомнить то, к чему я решила больше не возвращаться. И в целом, у мня это отлично выходило. До этого момента.
— Придурку, который не понимает, как нужно обращаться с противоположным полом, — я не выдерживаю и широко зеваю.
— Ну почти похоже, — хмыкает Эли. — Это был Альберт Островский с друзьями.
— А ты откуда знаешь? — фыркаю я.
— Я добавилась в беседу первокурсников, а там кто-то скинул ссылку на беседу студентов со всех курсов, избранных, так сказать, — начинает тараторить подруга. — Кстати, сейчас сообщение с ссылкой удалено, так что я успела туда вступить. Так вот, там некоторые парни подшучивали над своим другом, которому не так давно «повезло» испытать на себе женскую злость. Когда кто-то поинтересовался, что стряслось, и парень, которого зовут Эдуард Климов, описал инцидент, произошедший в клубе. И я подумала еще тогда о том, как эта ситуэйшн похожа на ту, что произошла
— И? — нетерпеливо спрашиваю я, в ожидании продолжения.
— В общем, ты немного повредила и задела эго местной знаменитости. Альберта, Эдуарда и остальных тут все знают, уважают и опасаются.
— Ну и пусть все знают, мне то что, — фыркаю я, закатив глаза. — То, что он универская знаменитость, как ты выразилась, не отменяет тот факт, что он полный урод и не умеет вести себя с девушками.
— Ага, а теперь поставь меня на громкую связь и прочти, что я тебе скинула.
Делаю, как указывает подруга, и устремляю взгляд на скриншоты отрывков из различных статей из разных сайтов и журналов. С каждым новым фото мои глаза все больше расширяются.
— Подожди, — сон как рукой сняло. — Ты сказала Островский?
— Именно это я и сказала, — подтверждает подруга.
— Шутишь? Ты хочешь сказать, что мир настолько тесен, что мне «посчастливилось» вступить в стычку с сыном Виталия Островского, наследником всего его строительного бизнеса и сети ресторанов? — уныло бормочу я, разглядывая фотографии семьи Островских.
— Даже больше скажу. Клуб, в котором мы отдыхали, также принадлежит его отцу. А заправляет всеми делами там Альберт. Или Альба. Так его называют в узком кругу.
— «Рассвет» в переводе с испанского, — вставляю зачем-то я.
— А на латыни «белый», — добавляет со смешком Ульянова. — Так что, он у нас, значит, Белый Рассвет? — смеется Эли, но я не разделяю ее веселья.
Про Виталия Островского я слышала многократно, как и любой другой в нашем городе, но ни разу не видела его, и не думала, что его сын будет учиться в местном ВУЗе, а не где-нибудь в Европе. Да и честно говоря, думала, что его сын еще подросток, а не взрослый лоб. Хотя, кажется, разум у него действительно, как у подростка.
— Ну что-ж, надеюсь, он уже обо всем забыл и не начнет мстить, как обиженная девочка, — бормочу я.
На том конце телефона слышится подозрительное молчание, и я внутренне сжимаюсь.
— Эли?
— Ну Альберт был очень зол и недоволен… Я тебе отправлю, что он написал в беседе.
Снова устремляю взор в переписку с подругой.
«Не смешно. Если она мне хоть раз попадется на глаза, ей не жить. Уничтожу заразу».
Я судорожно вздыхаю.
Ну вот, не успела поступить, уже нажила себе врагов. По городу бродит разгневанный Альберт и мечтает оторвать мне голову. Или может что-то другое, кто его знает.
— Уже пора покупать билет на Марс?
— На Юпитер, чтобы наверняка не нашел. Может, он даже не узнает тебя при встрече, — предполагает подруга.
— Может, — хмуро отвечаю я.
— К тому же, мне удалось выяснить, что он учится в другом корпусе, так что вероятность столкнуться минимальна. Мы — лингвисты, а они — международники.
Хоть что-то во всей этой истории успокаивает. Возможно, к моменту его выпуска мы с ним ни разу и не увидим друг друга. А даже если и увидим, то останется надеяться только на то, что он меня не узнает.