Вместилище
Шрифт:
— Так вот, такого даже на кладбище нет!
— Да ну?
— Ага, — злорадно продолжил Андрей. — А снять не можем!
— Ох, ты, мать твою!.. — огорчился криминальный элемент.
Он повернулся к остальным и громким шепотом на весь зал сказал:
— Слышь, братва, хана нам здесь!..
— Как хана? Почему хана?.. — потянулось со всех сторон.
И не просто потянулось — расширилось, выросло, обросло, встало в полный рост и вернулось чудовищным комом наихудших предположений.
Подтянулись все, даже из самых дальних углов.
“Не из-за чего, — пояснил себе Андрей. — Никто толком ничего не видел”.
Уголовник терпеливо разъяснял всем суть дела. Началось обсуждение:
— Да ты знашь, кака там кладка?.. Рази шутейное дело? Ёшь твою медь!
— Да не такое взламывали!
— Ага, это тебе не бабу приступом брать!
— Тиха-а!.. Мужики…
— А коли мы и сверху его, значитца, не уколошматим? Тут всех и — туды, в распыл, ясно…
Взвыл чей-то фистульный голос:
— Да замолчите же!.. И так тошно! А вы еще здесь!
— Но-но, цыпа, я тебе пеленки менять не буду.
— А ты не пугай, не пугай, пуганые! Видали мы таких!
— Эх, не выпустят нас…
— А-а, мракобесы! — взвыла внезапно фистула и тихо отошла к задрапированной тканью колонне. Она прилипла к ней щекой и умиротворенно закрыла глаза.
Размеренная перебранка возобновилась.
— А чего нам волноваться? — допрашивался кто-то, картавя. — Специалисты у нас есть? Есть! Деньги они получают? Да!.. Так чего же?..
Это жутко всем не понравилось. Загалдели. Кто-то сказал, что несет козлятиной. Коллектив пришел в движение. Картавого, сообща, как блоху, изловили и тут же, сообща, сладострастно придушили. Никому не хотелось, чтобы слова “блохи” дошли до ушей начальства. “И потом — нехорошо как-то получается. Он что же, и наверх не полезет, если надо будет? Может, он и штаны не как все снимает, и дерьмо у него приятнее пахнет?”
Тут всеобщее внимание привлек скандал в коридоре — кого-то там не пускали, и этот кто-то доказывал, что впустить его надо. Андрей узнал давешнего интеллигента.
На входе стояло двое “ком-мандных”, и затылки их светились здоровым розовым цветом хорошо откормленных поросят. Интеллигент прыгал зайцем между двух этих фигур, и тогда сверкали между их плеч золотые очечки, но чаще допрыгнуть не удавалось, и тогда появлялась над ними сухая музыкантская ладошка с растопыренными пальцами. “Ком-мандные” стояли неподвижно. Их потные гимнастерки трепались на боках от сквозняка.
— Ха-ха! — обрадовался кто-то. — Нам бы отсюда, а этот — сюда!
— Хлебнул бы с наше — не рвался бы…
— Дуры вы, мужики, может, человек чего дельного хочет предложить. Слышь, начальник, пусти интеллигенцию!..
Он вслушался в то, что говорит К., и осознал, что все уже давно решено.
Интеллигент все никак не мог прорваться. Один из “ком-мандных” вяло оттолкнул интеллигента, и тот, попятившись, сел на задницу. По толпе прокатился вялый ропот. Хмурые рабфаковцы выделились из общей массы и, засучив рукава, приблизились к “ком-мандным”. Те, разумеется, обернулись. Андрей и глазом моргнуть не успел, как в театре начался настоящий цирк…
Радостно раздирая рубашку, ухая и взвизгивая, точно из бани, ринулся в общую свалку мохнатый уголовник. К. обернулся. На лице его отразилось удивление. Он явно прозевал завязку. Однако дальнейшие его действия медлительностью не отличались. Он сразу выделил урку, и рука его поползла к кобуре. Пространство, разделявшее их, он преодолел одним прыжком. Взметнулась рука, и рукоятка пистолета опустилась на затылок уркагана. Грузное тело выгнулось и медленно осело — в мешанину рук, ног, свирепых воплей и стонов. К. стоял посреди этого безобразия, как литой памятник. Он поднял руку и несколько раз выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка, и с потолка, звеня и переливаясь, осыпалась хрустальная люстра.
Наступила тишина.
— Вы что, с ума посходили? — рявкнул К. Он бешено озирался. Желающих посмотреть ему в глаза не находилось. — Уроды!..
— Начальник… — уркаган потирал ушибленную голову; волосы смоклись от крови, и кровь заливала глаза. — Сволочь ты, начальник…
И тут обратил на себя внимание интеллигент, из-за которого, собственно, заварилась буча. Он вдруг, не вставая с колен, сделал несколько шагов и указал перстом куда-то наверх.
— А ведь, собственно, мы это все видим?
Он больше утверждал, чем спрашивал.
— Что? Что видим? — выдохнуло несколько глоток.
Все проследили за трясущимся пальцем.
Поволока, до того бывшая под потолком, стремительно спускалась вниз, сдавливая пространство.
— За-ан-я-ать места-а! — крикнул К.
Все бросились к своим аппаратам.
К. шагнул к интеллигенту.
— Фамилия?
— Глей… лей… й… зер, — пролепетал тот.
— Имя?
— Р-р… у… вим…
К. выпучил глаза.
— Год рождения?
— 1901-й.
— Героем, героем! — крикнул К. — Героем будешь, Рувим Глейзер, тысяча девятьсот первого года рождения!
К. наклонился к интеллигенту и притянул его за воротничок к себе.
— А теперь — ни на шаг от меня, — прошипел он.
Глава 3
Улица значительно очистилась.
Они стояли с Брудзкайтисом у подножия лестницы и курили.
— И что дальше? — спросил Андрей.
— Дальше? Зачистка.
Андрей не стал уточнять.