Вместе
Шрифт:
— Зачем ты полез?! — Слеза скатилась по моей щеке, хотя я отчаянно пыталась сдерживать рыдания, чтобы дать ему хоть каплю сил и поддержки.
— Я не хотел… чтобы ты погибла. — Он снова закашлялся, но в этот раз замер на пару секунд, парализованный невыносимой болью. — Данталиану… нужна… ты.
— Да не умерла бы я! — Всхлип наконец вырвался из моей груди. — Я богиня, я бессмертная! Ты не должен был жертвовать собой ради меня!
— Я слышал… что вякнул… этот ублюдок. — Капля пота скатилась по его виску, его ладони, лежавшие
Я яростно замотала головой, и слёзы уже сплошным потоком хлынули по щекам: — Тупо — это когда умирает такой парень, как ты! Ты этого не заслужил! И я этого не заслужила!
— Возможно… и так. — Слабая улыбка тронула его губы вопреки всему, обнажая зубы, испачканные кровью, которую он безостановочно выплевывал при кашле. — Но Дан… заслужил. После всего… того дерьма… что между вами было.
Я уставилась на него в изумлении: — Ты… ты знаешь?
Данталиан рассказал ему всё? О нас, о том, через что мы прошли, обо всех этих мучительных годах… о том, что пережил он сам?
Нивек коротко кивнул, прежде чем сильнейший приступ кашля заставил его отвернуться в сторону. Он выплюнул на пол жуткое количество крови, и его и без того ослабевшее тело затряслось крупной дрожью.
Наконец Данталиан рухнул на колени рядом со мной. Я взглянула на него и ни разу не удивилась, увидав, что его красные глаза застлала блестящая пелена. Его огромные, сильные ладони сейчас казались до ужаса немощными, когда он опустил их поверх моих, помогая давить на рану.
Руки Нивека тем временем безжизненно соскользнули вдоль его тела.
Я не смогла сдержать очередной всхлип. Он стремительно терял силы.
— Не смей умирать, слышишь, — взмолился Данталиан. Его голос опустился до шёпота, содрогаясь от подступивших слёз. — Пожалуйста, Боже… Не делай этого со мной.
Он говорил мне, что молился всего один раз в жизни. Теперь это было дважды.
— Думаю… так… даже лучше. — Нивек попытался улыбнуться ему, но сил на это у него уже явно не осталось. — Арья… должна быть… с тобой.
Данталиан резко мотнул головой, и звук, чертовски похожий на отчаянный, надрывный всхлип, вырвался из его глотки: — Вы оба должны были остаться! Хоть один долбаный раз в жизни я хотел, чтобы у меня ничего не отнимали!
— Это было бы… неправильно, — пробормотал парень. — Люди умирают… каждый день. Из-за каждой вещи… что уходит… приходит что-то другое.
Данталиан подался вперёд, бессильно роняя голову на грудь Нивека. Это зрелище было настолько разрывным, что у меня вырвался ещё один удушливый звук.
Я повернула голову к Мелвиллу, собираясь крикнуть, чтобы он остановился, но Кириан уже всё сделал сам: он намертво приматывал окровавленного и потерявшего сознание Денхолма к креслу за рабочим столом. Закончив, он обернулся и встретился со мной взглядом. Посмотрел с глубоким, искренним сочувствием.
—
Мелвилл же неотрывно смотрел на Нивека. Его глаза были такими же красными, как у Данталиана, но, в отличие от него, слёзы ярости и глухого отчаяния градом катились по его щекам. Он подошёл к нам медленным, неверным шагом, словно это приближение означало окончательное признание того, что Нивек уходит.
— Если ты сдохнешь… ты конченый ублюдок, — голос Мелвилла окончательно сломался, когда он упал на колени рядом с нами.
А затем он сделал вещь, которая окончательно меня добила и заставила зарыдать ещё сильнее: своими разбитыми, кровоточащими костяшками он осторожно погладил Нивека по волосам. Думаю, он просто пытался его утешить, хоть как-то отвлечь от этой адовой муки.
Мучительный смешок сорвался с губ Нивека, прежде чем он судорожно схватил ртом воздух. Несколько секунд он отчаянно боролся за каждый глоток, его грудь ходила короткими, рваными толчками.
Затем всё стихло, и я увидела, как его веки медленно опустились, налившись свинцовой тяжестью.
— Джессамин… — прошептал он. Слова давались ему куда тише и медленнее, чем до этого. — Передайте ей… что я люблю её. И что… я согласен… с её решением. Что бы… она ни задумала… я… с ней.
Мы с Мелвиллом и Данталианом синхронно переглянулись.
— С каким решением, бро? — спросил Мелвилл. — И кончай базарить так, будто Джессамин тебя больше не увидит. Увидит, ещё как. Ты не умираешь, слышишь!
Нивек сумел слабо улыбнуться, и его грудь наконец перестала ходить ходуном в этих странных, невыносимо болезненных толчках. Казалось, дикая мука в одно мгновение отпустила его тело, даруя долгожданную передышку.
Данталиан, который уже проходил через это в своей жизни, в ужасе покачал головой, и его глаза заполнил первобытный террор: — Нет. Нет, нет, нет!
Затишье перед смертью. Эту вспышку покоя умели распознавать лишь единицы.
— Обнимите меня… пожалуйста, — прохрипел Нивек.
Один за другим мы подались вперёд и обняли его так крепко, как только могли, прижимаясь щеками к разным частям его тела. Мы с Мелвиллом легли у него за спиной, Данталиан прижался к его груди, подальше от раны.
Я почувствовала, как его руки обвили нас в ответ — изо всех сил, что у него оставались, пока ещё один слабый приступ кашля не заставил его тело содрогнуться.
— Передайте им… что я люблю их, — чуть слышно прошептал он.
Мелвилл нахмурился: — Передадим, — ответил он, хотя мы понятия не имели, о ком вообще идёт речь.
Нивек выдохнул свой самый последний, едва уловимый шёпот: — Я… вас… люблю.
— И мы тебя, — я оказалась единственной, кто смог ответить ему таким же мягким шёпотом, потому что Мелвилл уже просто захлёбывался слезами, а Данталиан, казалось, физически потерял способность говорить.