Вместе
Шрифт:
— О чём вы говорили? — спросил я с подозрением.
— О том, о сём. А потом он рассказал мне про сестру Химены.
— Ясно. Рад, что он проболтался, теперь мне не придётся. Я как раз собирался вызвать их обоих сюда в ближайшие дни…
— На самом деле Данталиан пригласил меня к себе домой, чтобы всё обсудить. В Сан-Диего, — перебил он меня. — Тебя он тоже наверняка позвал.
— Что-то не припомню.
Я достал телефон из кармана пижамы и разблокировал его лицом. Уведомление от Данталиана тут же бросилось
— О, ну надо же. Позвал.
— И что теперь будем делать? — Мед кивнул в сторону верхнего этажа.
— В смысле?
— Очевидно же, что она не захочет ехать к Данталиану! Она его ненавидит.
Нагловатая усмешка искривила мои губы.
— Поедет. Мы просто не скажем ей, к кому именно едем.
ГЛАВА 3
Арья
Полёты были одним из немногих занятий, которые всё ещё могли меня успокоить.
Я разглядывала белизну облаков, контрастировавшую с лазурью неба за иллюминатором, и этого было достаточно, чтобы напомнить себе: наше существование — абсолютное ничто для остальной Вселенной. Песчинка на пляже, которая значит всё и ничего одновременно.
Напротив, когда мы приземлились и сели в джип, который Мед взял напрокат, меня накрыло внезапной тревогой. Она ударила под дых, как кулак. Я заставила себя смотреть на мелькающие за окном здания, пока Мед вёл машину, лишь бы отвлечься и не думать о том, как сильно это напоминает наши лучшие времена.
Когда мы были молодыми и беспечными. Когда Рут вёл машину с притворно-раздражённой миной, а мы часами болтали и шутили. Когда музыка была весёлой, все места в салоне — заняты, и казалось, что это начало одного из самых прекрасных приключений в нашей жизни.
Потому что мы были вместе.
— Приехали, — объявил Мед голосом, в котором сквозило напряжение.
Я открыла дверцу джипа, и мои сандалии (которые со временем заменили любимые каблуки) коснулись раскалённого асфальта Сан-Диего. Был сентябрь, но здесь всё ещё стояла летняя жара.
После того как Эразм убедил меня поехать с ним, я так и не получила никаких подробностей о миссии. Знала только, что мы должны добраться до Сан-Диего для организационной встречи, настолько секретной, что я даже не представляла, кому принадлежит дом, перед которым мы стояли.
Мед припарковал машину и подошёл к нам.
Я окинула взглядом виллу: красивая, но безликая. Тёмные цвета, оттенки чёрного и серого, современный стиль. Ничто не выдавало личности владельца — ни почтового ящика, ни имени на домофоне.
Кто бы здесь ни жил, он явно хотел изолироваться от внешнего мира.
— Я пойду первым, — сказал Эразм, обходя меня.
Он направился к двери и с уверенностью, которой я не ожидала, прижал палец к цифровому звонку. И
— Не зли его понапрасну, — пробормотал Мед у меня за спиной.
— Я злю его годами. Это моя личная вендетта — подкалывать его при каждом удобном случае, — бросил Эразм.
Я наклонила голову набок. Значит, он давно знаком с нашим хозяином, кем бы тот ни был. У меня начали зарождаться подозрения.
Дверь распахнулась через несколько секунд. В проёме показалась копна иссиня-чёрных волос, но лицо скрывала голова Эразма, стоявшего прямо передо мной.
Эразм убрал палец от звонка и заговорил ядовито, но с ноткой юмора. Это было больше похоже на прежнюю меня, чем на него.
— Что-то ты долго открывал.
Всё произошло в одно мгновение: Эразм прошёл мимо хозяина дома, не добавив больше ни слова, а Мед, в свою очередь, обошёл меня, снова перекрывая обзор.
— Привет, — сказал Мед, останавливаясь перед этой незнакомой фигурой. Ответа не последовало.
Поскольку я ничего не видела, мой взгляд инстинктивно опустился на руку незнакомца. Он сжимал дверную ручку с такой силой, что костяшки побелели. На коже было что-то чёрное — похоже, татуировка.
Я прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Молнии.
На его руке были вытатуированы молнии: они расходились от большого и указательного пальцев к запястью, а затем исчезали под рукавом.
Странное чувство, похожее на испуг, комом осело в желудке.
Затем Мед сделал шаг вперёд, чтобы войти в дом, наконец-то освободив мне обзор. И стена, которую я так бережно строила вокруг себя все эти годы, кирпичик за кирпичиком, рухнула, словно была из песка.
Мои глаза встретились с его глазами редкого цвета — золотистыми, как янтарь. Он смотрел на меня ещё до того, как я подняла взгляд.
Эти глаза были центром моих кошмаров на протяжении многих лет. Но именно их я выуживала из памяти, чтобы держаться, пока меня пытали.
Их я видела последними перед тем, как закрыть глаза каждую ночь. И их я хотела увидеть первыми сразу после пробуждения, несмотря ни на что.
Глаза, которых, как бы я ни старалась, никогда не было рядом по-настоящему.
Его тело, ставшее мускулистее, чем я помнила, резко качнулось вперёд, будто он хотел меня коснуться. И всё же его рука замерла в воздухе, так и не дотронувшись до моей кожи.
— Арья? — прошептал он, потрясённый.
Я дышала с трудом.
— Данталиан.
Его взгляд скользнул по моему телу, словно он не мог в это поверить. И он был прав: для него я умерла четыре года назад.
— Как это возможно?
Тихий цокот лап по полу заставил меня отвести взгляд от него и посмотреть себе под ноги. Там обо меня терлась собака с мягкой белой шерстью и коричневыми пятнами.