Вместе
Шрифт:
Я с горечью покачала головой. — Аид наотрез отказался говорить мне о Меде. И у меня больше не было контактов ни с Никетасом, ни с любым другим демоном.
— Значит, ты не знаешь.
— Не знаю чего?
— Мы не видели их четыре года. Диомед застрял в Подземном мире с Аидом, а Никетас не выпускает Рутениса из Преисподней. И когда Дан спускается туда, Никетас не позволяет ему даже увидеться с ними.
Сердце у меня ухнуло вниз.
— Погоди-ка… Что значит «четыре года»?
Он посмотрел на меня в замешательстве.
— Четыре
Мои губы приоткрылись, дыхание перехватило, словно меня ударили под дых. Четыре года. Прошло четыре года, а не два. Потому что на Земле время течёт иначе, чем в других измерениях. И я об этом забыла.
— Мы четыре года верили, что ты мертва. Ты понятия не имеешь, как может измениться жизнь человека за четыре года, но уверяю тебя: никто из нас троих не остался прежним.
Услышав его почти раздражённый тон, я вскинула голову и посмотрела на него в упор — жёстко, пытаясь напомнить, что страдали не они одни. И чем больше я привыкала к этому «новому» Эразму, тем отчетливее понимала: правда в том, что боль меняет нас до неузнаваемости.
— Не то чтобы мои четыре года были похожи на отпуск в Рио-де-Жанейро. И готова поспорить, у Диомеда с Рутенисом — тоже.
Усмешка, в которой смешались веселье и горечь, искривила его губы.
— А вот и та Арья, которую я знаю: едкий юмор и прямолинейность в одном флаконе.
Какое-то время между нами висела тишина — каждый боролся со своими мыслями и яростью. В конце концов он заговорил первым.
— Каково это было?
Я устало потёрла переносицу.
— Что именно?
— Умирать, — пробормотал он надломленным голосом. — Смотреть на нас, веря, что это в последний раз.
Вот он. Мой брат. Мой добрый Эразм.
— Странно. Думаю, за те несколько минут я поставила под сомнение больше вещей, чем за всю свою жизнь, но страха не было. Не за себя. Меня грызла мысль о том, что я вас оставляю.
— Моим самым большим сожалением до этого момента было то, что я не успел подойти к тебе. Не успел попрощаться перед тем, как ты умерла. Обстоятельства не позволили — мне пришлось сражаться и спасать тех, кто остался.
Я улыбнулась, пытаясь его утешить.
— Не переживай, я бы никогда не стала за это злиться.
— Но я злился. На самого себя. До сегодняшнего дня.
— Мне жаль, что меня не было рядом, когда я была тебе нужна.
— А мне жаль, что меня не было, когда я был нужен тебе.
Снова тишина. Затем он продолжил:
— Так значит, ты… умерла и воскресла? Вот так просто, как Иисус?
Я едва подавила смешок.
— Нет, Эразм. Всё было не совсем так. Я очнулась в тёмном месте, лежала на асфальте. Была ночь — абсолютно беззвёздная. Я думала, что всё ещё на Земле. Но когда огляделась, поняла: это не ночь, это стены другого измерения. Словно заброшенный город, в котором я оказалась, плыл внутри чёрной дыры. А потом я увидела его.
— Кого?
Я почувствовала, как голос сорвался.
— Данталиана.
—
— Я знаю. Но в тот момент я верила, что это он. Только когда он подошёл достаточно близко, чтобы я разглядела его глаза, я поняла. В них не было того золотого блеска, в котором я оставила всё своё сердце.
— Я не понимаю.
Я отвела взгляд, скрывая влажный блеск в глазах.
— Это был Алу. Он принял его облик, чтобы не пугать меня. Но в ту секунду я бы предпочла, чтобы моё сердце остановилось от ужаса, чем чувствовать, как оно разлетается на куски от осознания: я никогда его больше не увижу. Что всё это фарс, и Дана нет рядом.
— Я понимаю тебя. Сильнее, чем хотелось бы.
— О, я знаю, — прошептала я дрожащим голосом. — В тот день каждый из нас что-то потерял. И каждый немного потерял самого себя.
Он откашлялся.
— Что было дальше?
— Прежде чем Алу успел закончить свои церемонии, я услышала голос Зевса. Он звал меня. А потом невыносимо яркий свет заполнил всю эту тьму. Когда я снова открыла глаза, я была у врат Олимпа, перед двенадцатью богами.
Он потрясённо приоткрыл рот.
— Как это возможно? Ты наполовину демон, ты недостаточно чиста, чтобы… чтобы войти туда.
— Я тоже так думала. Но быстро поняла: моё появление там означало, что я подсознательно сказала «прощай» прежней Арье.
— Что ты отдала взамен? — встревоженно пробормотал он. — Арья, что они потребовали? Боги ничего не дарят просто так. Никогда.
Мой шёпот был тихим и полным муки:
— Мою демоническую сущность.
— Что?!
— Они вернули мне жизнь и дали место среди них. А я должна была позволить им выкорчевать мою демоническую часть, чтобы остаться на Олимпе одной из них.
— Ублюдки! Но зачем всё это? Что Зевсу от тебя было нужно? — он вскочил и пнул кофейный столик — тот с грохотом повалился на паркет.
— Успокойся. Оно того не стоит, всё уже случилось.
Я продолжала сидеть с невозмутимым видом, что, кажется, его поразило.
— Ты изменилась.
— Я теперь богиня. Боги не закатывают истерик.
Он скептически выгнул бровь.
— Ладно… не всегда.
— И что ты за богиня?
На этот раз настала моя очередь посмотреть на него с вызовом.
— В смысле, чем ты занимаешься? Ну, что ты делаешь? Какова твоя роль в мире, что ты контролируешь?
Слегка горькая улыбка тронула мои губы.
— О, это забавная история. Ну, может, не слишком. Немного чёрного юмора. Ты готов слушать?
Он снова сел напротив меня на пол, скрестив ноги. Его голубые глаза впервые заблестели.
— Когда дело касается тебя — я всегда готов.
За разговорами и едой пролетело несколько часов. Меня поразило, насколько легко нам было общаться, учитывая, что для меня время словно застыло в том дне два — то есть четыре — года назад.