Влюбить Уинтер
Шрифт:
— Это не отменяет того факта, что ты моя любимица, — говорит Старла, снова многозначительно поглядывая в зеркало.
— А кто этот парень? — Спрашиваю я, указывая большим пальцем через плечо.
— Это Паркер. — Старла грустно улыбается. — Он сын Тиффани. Мы подумали, что было бы здорово пригласить всех на игровую вечеринку, верно, дружище? — Она оглядывается через правое плечо, чтобы оценить его реакцию, но я не слышу ни звука.
— Тиффани?.. — Я пытаюсь вспомнить это имя. Я не уверена, что знаю её.
— Да, эм, вдова Мака. Ты же знаешь… она только что потеряла
Мак. Это имя мне точно знакомо. Он один из тех, кого Гейб и его друзья убили по приказу Афины. Один из тех, кому я видела, как выстрелили в голову при казни, потому что он выполнял приказы моего отца. На самом деле, если я правильно помню, именно в него выстрелил Габриэль. Я с трудом сглатываю.
Оглянувшись ещё раз, я снова улыбаюсь маленькому сероглазому мальчику.
— Приятно познакомиться, Паркер. Я уверена, что у нас будет замечательный день.
Он торжественно кивает, и у меня сжимается сердце. Он всегда был таким сдержанным? Или это из-за того, что его отца больше нет? Наверно его жизнь перевернулась с ног на голову.
Мы проезжаем совсем немного и оказываемся в небольшом жилом комплексе на окраине города. В центре находится небольшая детская площадка, рядом с которой раскинулось широкое поле, а чуть поодаль — небольшой холм, который мог бы стать идеальным местом для катания на санках, если бы у кого-то был для этого инвентарь.
Мы все выходим из машины, дети радостно спрыгивают с заднего сиденья, и Стефани с энтузиазмом присоединяется к ним, когда они устремляются к снегу. Маленький сын Максим ковыляет позади, всё ещё отрабатывая бег, а Паркер держится ближе к мальчику, двигаясь более осторожно.
— Снежные ангелы! — Кричит Стефани, падая на снег и демонстрируя свои умения.
Две девочки позади неё хихикают и следуют её примеру. В своих пышных ярких куртках они похожи на гигантские квадратики сладких хлопьев в миске с молоком. Максим, Джада, Старла и я собираемся вокруг, чтобы посмотреть, и все мы смеёмся.
— Может, слепим снеговика? — Предлагает Старла, когда Ники и Паркер подходят к девочкам.
— Да! — Раздаётся громкий хор.
Мы все подключаемся к работе: Старла и я помогаем Стефани и маленькой блондинке по имени Габриэлла собрать и скатать самый большой снежок, который должен стать основой для снеговика. Девочки весело болтают, пока мы работаем, и я чувствую себя немного спокойнее, участвуя в таком невинном и детском занятии, как лепка снеговика.
Холод обжигает мои щёки и нос, но я не могу сдержать улыбку, глядя, как девочки хихикают, поскальзываются и спотыкаются, пытаясь докатить постоянно растущий ком до вершины холма, где, как они уверены, снега больше, чем везде. Старла не унывает и помогает им, подталкивая ком всякий раз, когда они застревают, и подбадривая их.
Кажется, Максим работает над головой снеговика, слепляя маленький шарик вместе с сыном, а Джада помогает младшей сестре Габриэллы, Эмили, слепить туловище снеговика. На мгновение у меня замирает сердце, когда я понимаю, что Паркера нет ни с кем из взрослых. Но когда я замечаю его, мои
Улыбаясь самостоятельности мальчика, я медленно подхожу к нему.
— Ты лепишь маленького друга для нашего снеговика? — Спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним.
Он торжественно качает головой.
— Это будет его сын, — объясняет он как ни в чём не бывало.
Не знаю, почему у меня наворачиваются слёзы на глаза. Возможно, потому, что я знаю: отца Паркера не будет рядом, чтобы увидеть, как растёт его сын. Шмыгнув внезапно засморкавшимся носом, я придвигаюсь ближе.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Паркер пожимает плечами.
— Конечно.
Сгребая снег вокруг себя, я укладываю его на основание маленького снеговика и округляю его, а затем иду за добавкой. — Сколько тебе лет, Паркер? Спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.
— Четыре и три четверти, — просто отвечает он.
Какой детский ответ: он считает, сколько месяцев в году, чтобы поскорее повзрослеть. Мне становится теплее на душе от осознания того, что, несмотря на утрату, он всё ещё не утратил невинность.
— Ты ходишь в школу?
Он качает головой, затем делает паузу.
— Но теперь, когда у мамы есть работа, я много времени провожу у бабушки. И она постоянно твердит, что мне нужно учить цифры.
Это вызывает у меня смешок.
— Похоже, она умная женщина. Цифры важно знать.
— Я могу считать до ста! — Говорит Паркер, и его серые глаза загораются первым за всё время энтузиазмом.
— Правда? — В моём тоне столько воодушевления, сколько я могу себе позволить, потому что, хотя для мальчика его возраста это впечатляющий подвиг, я просто рада, что он открылся мне.
— Хочешь послушать?
— Конечно. — Я ободряюще улыбаюсь ему, и он начинает.
— Раз… два… три…
Я с удовольствием слушаю, наслаждаясь временем, проведённым с Паркером, и игрой в снегу. Он продолжает считать с решимостью, которая ещё больше располагает меня к нему. Я ловлю себя на мысли о маленьком существе, растущем в моём животе. Оглядываясь на другие маленькие группы, которые работают над своими частями снеговика, я тепло улыбаюсь. Максим, кажется, без ума от собственного сына, который никак не может понять, как нужно отталкиваться и катиться, и она от души смеётся, снова ставя его на ноги. Старла и Джада, похоже, тоже полностью погружены в происходящее: они играют с маленькими девочками, как будто сами ещё дети или как будто они матери этих девочек.
Подсознательно прижав руку к животу, я думаю о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я оставила ребёнка. Это так весело, радостно и мило: я растворяюсь в радости этого дня, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Почему-то я представляю, как мы с Габриэлем делаем это с нашим собственным ребёнком, катаем его на санках с заснеженных холмов и лепим снежных ангелов. От мысли о том, как Габриэль держит на руках маленькую девочку, у меня в груди разливается тепло. Я могу только представить, как он будет защищать нашего ребёнка, если он уже так же оберегает меня.