Властимир
Шрифт:
Чистомысл вышел из грота.
Издалека послышался оклик — к Буяну бежал арийский воин.
— Вот ты где! Я ищу тебя. Там князь — ему худо.
— Что? Властимир? — воскликнул Буян и поспешил за гонцом.
Властимира перенесли в старые жилые комнаты дэвсов-ариев. Возле него хлопотали два лекаря, толпились любопытные и предлагавшие свою помощь. Но все они расступились, когда в комнату влетел Буян. Гусляр бросился к распростертому на постели Властимиру.
Князь жестоко пострадал от Змея. Тело его всюду, где могла проникнуть едкая кровь, было обожжено. На коже
— Погоди, друг, я сейчас, — сказал Буян.
Торопливо нашарив за пазухой заговоренный Волховом платок, он осторожно обтер им лицо князя, стирая засохшую струпьями ядовитую кровь. Чары мигом принесли облегчение — Властимир приоткрыл глаза. Его поначалу мутный взгляд понемногу прояснел и остановился на гусляре.
— Ты? — узнал он друга. — Здесь…
— Здесь я, здесь и не уйду. Все будет хорошо!
Властимир попытался пошевельнуться, но каждое движение — даже вдох — отзывались болью. Все тело горело, словно он до сих пор лежал в луже змеевой крови.
— Слушай меня, Буян… — прохрипел князь. — Поезжай к ней… к Веденее… скажи, что я все сделал… убил Змея… Прогневу, сестру ее…
— Здесь Прогнева, здесь, — гусляр кивнул на дверь, где стояла девушка.
— Здесь… — Властимир попытался улыбнуться. — Хорошо… скажи Веденее тогда, что я ее любил… Только ее да землю нашу. Пусть простит и будет счастлива…
— Э, нет, рано ты о смерти задумался, — решительно перебил его Буян. — Погоди, ты еще ей сам это скажешь, или не зваться мне Буяном!
— Нет! — вскрикнул Властимир. — Я…
И забился от боли.
Оставив друга, Буян выскочил из комнаты. Воронок стоял в трех шагах от этих покоев. Гусляр кинулся к торокам, нашарил среди травы и листьев несколько зеленых ягод и вернулся. Он потребовал холодной воды, и когда ему подали, выжал из ягод сок в воду и поднес чару к губам князя, заставляя его испить.
Вода приятно охладила воспаленное горло. Властимир сам не заметил, как выпил все, но это было последнее, что он почувствовал перед тем, как погрузиться в глубокий сон.
Столпившиеся вокруг арии внимательно наблюдали за гусляром. Один из них поднял выжатую ягоду и спросил:
— Ты не отравил его часом, чтоб не мучился?
Буян усмехнулся:
— Это не яд, это сонная одурь. Я его к Веденее свезу — у нее он поправится. Пусть в дороге поспит.
Он взглянул на Властимира. Тот уже крепко спал.
С рассвета шел дождь, и Веденея не отходила от окна. Все валилось у нее из рук сегодня — не елось, не пилось, не ходи-лось, не спалось. Даже дело любимое — травы перебирать — и то пресытило. Девушка с трудом заставила себя сготовить обед на два дня, чтобы не утруждаться назавтра, и присела у окна, глядя на серую пустую улицу и стену соседнего дома. Осень в этот год пришла рано — в середине листопада-месяца. Второй уж день шли дожди.
Сердце-вещун чуяло беду. Накануне снился ей князь в светлом венце с печалью на лице. Будто подошел он к ней, поклонился и сказал: «Ты прощай, радость моя, солнце ясное. Не водиться
Хотела она прикоснуться к нему, да закричал он по-звериному и растаял.
И теперь весь день у нее не шел из головы этот сон. Веде-нее стало страшно. И погода тоже не радовала.
Вдруг дворовый пес, что забился под навес, выскочил, подбежал к запертым воротам и забрехал.
Сердце стукнуло и забилось, как пойманная птичка. Не помня себя, Веденея выскочила, как была, под дождь, с усилием распахнула ворота и чуть не закричала, зажав себе рот ладонью.
На том конце улицы сквозь пелену дождя к ее дому двигалась телега, в которую был впряжен один конь. Три всадника сопровождали ее. Ведунья узнала переднего, но не двинулась с места, а застыла, прижав руки к груди, и помертвела, уставившись в землю. Она не пошевелилась, когда телега поравнялась с нею. Прогнева спрыгнула на землю, обняла сестру, но та не ответила на объятия. На того, кто лежал в телеге, заботливо укрытый от дождя, Веденея боялась взглянуть.
Прогнева повисла на шее вышедшего встретить гостей отца. Буян и молчаливые всадники завели лошадей под навес и бережно перенесли больного в дом. Потом те двое, решительно отказавшись принять угощение и только взяв хлеб-соль на дорогу, вывели телегу за ворота и поехали прочь, а Веденея все стояла в воротах.
К ней подошел Буян — чужой, незнакомый в кольчуге, поножах, шлеме и плаще. Он взял ее под локоть и повел в дом, оставив ворота распахнутыми, словно в дом пришла беда.
В избе отец споро затопил печь. Прогнева, скинув плащ-корзно и убрав волосы — как успела приметить Ведения, в две косы, ровно замужняя, — помогала отцу. Буян за локоть, как неживую, провел Веденею в дальний угол, и она застонала, пробуждаясь от оцепенения.
На постели, укрытый шкурами, вытянувшись лежал Властимир — потемневший, похудевший, Сильные когда-то, а теперь недержалые руки безвольно лежали поверх одеяла. Лицо было спокойно.
Подведя девушку к князю, Буян отступил, сорвал с головы шлем. Прогнева помогла ему снять мокрый плащ, стала расстегивать на плече кольчугу. Она что-то нежно зашептала гусляру на ухо, и Веденея от этого сестриного голоса не смогла сдержаться и запричитала, упав на грудь Власти-миру.
— Уж ты сокол мой ясный, лебедь белый! Что же ты меня не приветишь? Отзовись, сердце мое, открой очи ясные!.. Ой, за что ж ты меня покидаешь, на беду-печаль оставляешь! Очнись-пробудись!
Буян, вырвавшись из рук Прогневы, бросился к ней и силой оттащил от князя.
— Пусти! — кричала Веденея, вырываясь. — Дай попрощаться, пусти на последний погляд!
— Рано ты его хоронишь! — крикнул Буян, встряхнув Веденею за плечи. — Живой он! Живой! Поняла?.. Лечить его надо, а не отпевать!
Веденея взглянула в его очи и замерла, успокаиваясь. Видя, что она пришла в себя, Буян отпустил ее, и девушка медленно склонилась над князем, послушала биение его сердца. Оно стучало тихо и слабо, но ровно, и ворожея подняла глаза на домашних.