Властелины дорог
Шрифт:
– Я покажу вам заброшенную дорогу, по которой не должны рыскать борнийцы. Я хорошо знаю эти места. Довелось… - сказал Сипай.
– Ну что Загги, потянет старушка?
– Что поделаешь?
– буркнул рулевой.
– Все ж лучше, чем снова ночами ехать.
Заг уже готовился завести мотоцикл, когда объявился Рыжий. Пес тут же возвестил о себе громким лаем. Чужаки вызвали его законное возмущение, и Шуре пришлось прикрикнуть на зубастого товарища, чтобы он не хватал за ноги Сипая и Тодора.
Тяжело пришлось верной "Планете". Натужно ревел мотор,
Сипай оказался прав.
Первый отряд королевской пехоты они встретили лишь перед землей Плойны.
Три сотни бойцов в серой форме стояли лагерем около скошенного пшеничного поля. Суетились кашевары, на походных кострах готовился обед, сидели на земле солдаты, отдыхая от марша.
"Планета" притормозила около дозорных.
– Кто у вас старший?
– спросил Шура.
– Вы кто?
– У нас срочные новости для вашего командира, - сказал Сипай, соскакивая с коляски.
– Полковник ВиктСр у нас старший. Иди за мной, - один из дозорных направился к лагерю. Сипай попрощался с Шурой и Загом и пошел следом.
Тодор остался ждать около дозорного, а "Планета" покатила дальше.
Дело близилось к вечеру, потому решили прямо неподалеку от лагеря остановиться на ночевку. Завтра утром уже можно было повернуть на север.
Отдыхая, Шура смотрел на расположенный впереди лагерь. Какое-то время там ничего не происходило, потом они зашевелились. Даже сюда стали доноситься выкрики команд, забегали солдаты. К лесополосе потянулась живая цепочка, там начали рубить ветки и носить их к дороге. Из веток стали сооружать ограду, перед которой что-то копали. Десятки солдат обнажили мечи, ковыряя землю клинками.
– Что они делают?
– спросил Шура.
– Канаву копают. Препятствие для мотоциклов, - ответил Заг.
– Ох, и посыпят на их головы проклятия здешние землепашцы. Наверняка будут призывать Солнце испепелить негодяя-полковника, что приказал вырубить защиту ихних полей от южного суховея.
Заг пожал плечами, мол, мы-то здесь при чем?
Работа была в самом разгаре, когда к "Планете" притопал Сипай.
– Фу, еле убедил этого полковника, - вздохнул рулевой, присаживаясь около Зага и Шуры.
– Вижу, вы тут остановились, дай, думаю, зайду, попрощаюсь толком. А то меня тоже хотели припахать, еле отвертелся. Хоть покормили, и на том хвала предкам-байкерам.
– Они знают про борнийских найтов?
– спросил Шура.
– Этот ВиктСр свое дело знает. Сначала не верил, принимал меня за шуткаря. Грозил, что накажет за лживый язык, вздумавший потешаться над целым полковником. Но все же выслушал, поскрипел мозгами. Подумал: а почему это они встречают врага уже на границе Плойны? Почему борнийцы так быстро сюда добежали? Из высших полководцев короля никто ничего не знает, борнийцы продвигаются вперед быстрее вестей.
– Он надеется удержать найтов?
– Он собирается выполнить приказ и задержать врага.
– Хотел бы я на это
– Бедняга Тодор уже видел подобное. И теперь хотел бежать дальше, но попал в лапы ВиктСра. Полковник приказал выдать горемыке оружие и велел ему занять место в отряде. А Тодор-то уже хлебнул от борнийских найтов и знает, что это такое - найты, вступившие в войну. Он хотел было сбежать, но ему пригрозили, что по-быстрому отрубят голову, как дезертиру. Ох, и клял же он меня на прощание. Это ты, говорит, меня привел к этому полковнику. А ему всего-то надо было подтвердить мои слова. Вот он и влип.
– Он солдат и это его работа.
После короткого молчания Сипай поднялся.
– Ну, я пошел.
– Куда же ты теперь?
– спросил Шура.
– Туда, - Сипай неопределенно махнул рукой в сторону запада.
– Спасибо, братья, - лицо рулевого стало печальным и, казалось, сейчас брызнут слезы. Он полностью осознал, что расстается с Дорогой, скорее всего - навсегда.
– Удачи вам на Дороге, - сдавленно сказал Сипай.
– И тебе всего доброго, - пожелал найт.
Бывший рулевой шаркающей походкой привыкших к седлу ног уныло побрел в сторону Плойны, туда, куда стремилось Солнце.
Когда сползающее на запад светило уже приближалось к горизонту, с востока донесся звук, заставивший Шуру вздрогнуть. Он вскочил, беспокойно вслушиваясь в далекое жужжание. Едва родившись где-то на востоке, оно лишь временами слегка пробивалось через трескотню кузнечиков и другой степной живности.
Отдаленный, едва уловимый звук добавил суматохи на позициях солдат полковника ВиктСра. Еще быстрее засуетились бойцы, продолжая копать канавы и таскать ветки. Ненадежная преграда полукольцом окружала их стан, к которому уже бежали дозорные.
А приглушенный, тревожный рокот все нарастал, набирал силу, это жужжание постепенно заглушало жалкие трели насекомых, превращаясь в перестук многих цилиндров, толкающих вперед сердитые машины.
Грозный гул десятков моторов приближался.
Впереди, в лагере, солдаты бросили возводить препону для мотоциклов, забегали, занимая позиции за наспех вырытыми неглубокими рвами и кольями.
Неумолимый звук все нарастал, давил людей своей силой и мощью. Бойцы замерли за хлипким препятствием, нервно сжимая древки копий. От приближающего рева моторов хотелось спрятаться поглубже, зарыться в почву, будто земляная лягушка.
– Копейщики - во рвы! Мечники - за ними!
– раздался на позиции сильный властный голос.
– Первые - встречают! Вторые - запрыгивают на мотоциклы. Кто побежит - убью лично!
Коренастую фигуру полковника озаряло заходящее Солнце. Его окрики добавили солдатам уверенности, заставили покрепче стиснуть оружие, вжаться в землю, слиться с ветками, ожидая приближения врага. Врага, с которым ранее не приходилась сражаться.
Посмотрев на диск падающего к горизонту Солнца, полковник горестно подумал, что его солдатам вообще не приходилось сражаться до сегодняшнего вечера. И дай Грозный Коммандос хоть половине из них дожить до завтрашнего утра.