Власть Варяга
Шрифт:
— Ладно, не о том говоришь. Что там дальше было?
— А чего было? Да ничего и не было. Перетерли все по-тихому да разошлись. Меня Кузя с собой забрал, ну и поехали куда-то в Кунцево.
— Место можешь вспомнить, где был?
— Да какой там, — отмахнулся Кривой, — как говорится, режь меня на куски, все равно не вспомню! Пьяный я был в дымину! Как дело-то уладилось, ну я и накачался раньше времени. Очухался только тогда, когда на место приехали. Оттуда ночью выезжали, но я тоже спал, проснулся, когда Киевский вокзал проезжали.
— И что
Кривой снова заулыбался. Чертанова начинала раздражать его веселость. Ему так и хотелось подправить его кривую улыбку.
— А баба центровая, отвечаю! Такую не каждый день встретишь. — Мечтательно закатив глаза, Кривой вздохнул: — Я бы подержался за такие титьки.
— При встрече сумеешь ее узнать?
— Начальник, ты меня всерьез удивляешь. Я же тебе говорю, центровая! Такую даже если захочешь позабыть, все равно не получится.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал Чертанов. — И какие же дела у Сафронова были с Кузей?
— Я в их проблемы не встревал, мне это как-то без надобности. За такое любопытство можно и без башки остаться. Если бы захотел, то он сам бы рассказал. О чем-то серьезном перетирали. Верняк! В гужбане Сафронов не участвовал, да его никто и не осудил. Выпил вместе со всеми рюмку-другую, да и удалился в комнатенку со своей киской. Больше я его не видел, — и вновь губы сладко растянулись, — а чувиха классная! Такая попка сладенькая. Я бы…
— У Сафронова были еще женщины?
— А то! Я удивляюсь, что ему только сейчас яйца отрезали. Он столько баб перепахал, что их до самого Китая раком не переставишь!
— При его должности и внешности это немудрено. А кто ему баб поставлял, не знаешь?
— Знаю, как не знать. Сейчас, начальник, имя из головы вылетело… Резвун… Нет, не то. Он еще у гостиницы «Балчуг» тусуется постоянно…
— Резван, что ли, Мугаметов? — спросил Михаил.
— Точно, он! У него баб как у дворового бобика блох. Сам Кузя иногда пользовался.
— Слушай, Кривой, — вдруг прервал разговор Чертанов, — а у вас там насчет маньяка, что резвановых путан потрошит, разговора не было?
— А-а, вот ты о чем, — осклабился Кривой, — не знаю… Вроде был треп, что его ищут люди самого Варяга, мол, он им тоже ни к чему. Менты рыщут, да и девки боятся, тоже бизнесу урон. А вообще-то, я мало чего об этом знаю.
— Ясно… — протянул Чертанов. Информация была интересная, но как именно ее применить, он пока не знал. — Ладно, Кривой, на сегодня тогда все. Как понадобишься, дам знать.
Кривой кивнул:
— Как скажешь, начальник!
Место прежней работы покойного Сафронова располагалось в соседнем квартале, и Чертанов, вырвав часок из плотного графика, решил наведаться к нему на службу. В первую очередь ему хотелось пообщаться со Старостиным, начальником отдела, в котором прежде работал Иван Петрович.
— Я слышал, Яков Леонидович, что вы с покойным Сафроновым были друзьями и знаете его лучше, чем кто-либо. Можете сказать, что он был за человек? — спросил Чертанов.
Человек,
— Иван Петрович действительно был очень интересным человеком. Все старался успеть, за многое брался. Был очень контактным, имел широкий круг общения. Умел не только работать, но и отдыхать. Объездил половину мира. Мог о многом рассказать. Имел массу увлечений. Может, вас интересует что-то более конкретное? — мягко улыбнулся Старостин.
Вот только непонятно было, почему это вдруг Яков Леонидович начал нервничать, хотя явно старался этого не показывать. Но его выдавали руки, беспокойные и нетерпеливые. Вот пальцы подхватили незаточенный карандаш и принялись его переворачивать. Наигравшись, он стал постукивать им по толстой кожаной папке.
— Были ли у него женщины? — напрямую спросил Чертанов.
Простой карандаш приподнялся, будто бы для удара. Но потом неожиданно Яков Леонидович отшвырнул его в сторону.
— Ну, знаете! — возмущенно протянул он. — Если что-то и было в молодости… Так это все давно прошло. Конечно, он любил женщин, и они его любили. Но в последние годы он сделался совершенно другим человеком. Отличный семьянин, заботливый отец, жену свою обожал до безумия! Ну это и не удивительно, такая красавица! Но с чего вы решили, что это может иметь отношение к делу?
— Понимаете… В этом деле не все так просто, как кажется на первый взгляд. Мы должны проверить и учесть все версии. А это одна из них. И потом, вспомните, как погиб ваш друг. Вам это не кажется странным? Ему ножом распороли мошонку!
Старостин нахмурился. Но уже в следующую секунду произнес почти облегченно:
— Еще раз вам повторяю, Иван Петрович был прекрасный семьянин, это вы можете спросить у кого угодно в отделе. Хочу вам сказать, вы просто не там ищете. В наше время из-за женщин не убивают. Извините меня за цинизм, но этого добра хватает. Главное, чтобы деньги были. Тогда сколько угодно, когда угодно и где угодно!
— Ладно, вижу, что не хотите откровенничать. Еще один такой вопрос. Кто мог желать ему смерти?
Пальцы Старостина вновь потянулись за карандашом, но, самую малость не дотянувшись, сцепились в замок.
— Ну и вопросики вы задаете. Мы, конечно, с ним были друзья, но не до такой же степени. А потом, ведь чужая душа потемки! И вообще, такие темы мы не обсуждали. В сущности, он был человек легкий, бесконфликтный, открытый, с ним можно было похохмить, весело провести время. Он не загружал людей своими проблемами, но и сам старался не вникать в чужие дела. Хотя, конечно, не все на работе у него ладилось. В открытую об этом он не говорил, но иногда это проскальзывало в разговорах.