Владыка башни
Шрифт:
— Вона как повернулось-то, — бормотал тот, тараща глаза. — Я и в лес этот агромадный прусь, и полком командую под рукой ваш’лордства. А вот мой добрый папаша уверен, что все, на что я гожусь, это выносить зассанный горшок мастера.
— Как давно вы покинули Ренфаэль, капитан? — спросил его Ваэлин.
— Лучше просто Ультин, если не возражаете, ваш’лордство. Даже мои ребята не могут сдержаться и прыскают в кулак, когда вынуждены величать меня капитаном. Что, правду я говорю, наглые подземные собаки? — Он оглянулся на своих людей.
— Поцелуй меня в
— Из Ренфаэля я уехал уж годков пятнадцать тому, ваш’лордство, — ответил Ультин. — С тех пор и зову домом нашу вонючую дыру в земле. Хотя не скажу, что так уж истосковался по родине. Там была всего-навсего жалкая деревушка, в которой обитали грязные шахтёры, которым нищий лорд платил убогое жалованье. Так и я тянул лямку, пока не услышал о Пределах от заезжего лудильщика. Мол, там такой парень, как я, может загребать вчетверо больше — если, конечно, не забоится холода и дикарей. Ну, подкопил малость деньжонок, сел на корабль, и вот я тут. Никогда не думал, что придётся вернуться назад.
«Если там ещё осталось что-нибудь, к чему можно вернуться», — подумал Ваэлин.
Сеорда приставили сопровождающих к каждому полку. Первый полк вёл Дракиль, с ним те общались только скупыми жестами: идите туда или стойте здесь. Казалось, Гера ещё неохотнее терпел рядом с собой Аль-Сорну, чем прежде. Он избегал его взгляда и говорил лишь на родном языке, что принуждало Дарену переводить. «Это из-за волка, — догадался Ваэлин. — Им неприятно чувствовать себя чужаками в собственном лесу».
Вождь сеорда привёл их на прогалину около мелкого ручья, где можно было разбить лагерь на ночь. Выполняя приказ Ваэлина, костры никто не разжигал. Наскоро перекусив холодным вяленым мясом, люди поплотнее завернулись в свои плащи. Не слышно было песен, почти никто не разговаривал. Солдаты то и дело вздрагивали, слыша звуки ночного леса.
— А чего это? — шёпотом спросил Ультин, когда из мрака донёсся жалобный плач.
— Лесной кот, — пояснила Дарена. — Самку зовёт.
Гера Дракиль сидел на небольшом валуне посередине ручья. Ручей был неглубок, но плеск воды предупредил сеорда о приближении гостя. Разобрав, что это Аль-Сорна, вождь глянул на него исподлобья и молча снял тетиву с лука, плоского, с толстой,
обмотанной кожей рукоятью. У стрел были странные, тускло поблёскивавшие наконечники, не похожие на железо.
— А броню они пробивают? — спросил Ваэлин.
Дракиль вынул одну из стрел и поднял её, поймав наконечником лунный луч. Ваэлин заметил, что он сделан из чего-то, напоминавшего скорее стекло, чем кремень.
— Привезён из горной страны, — сказал сеорда. — Отобран у лонаков. Режет всё что угодно.
— А это? — Ваэлин кивнул на палицу, лежавшую тут же.
Она была около ярда длиной, изогнутая, подобно топорищу, с насечками на рукояти, а грубое
дюйм короче навершия, торчал в сторону.
— Эта штука выдержит удар меча?
— Желаешь испытать? — Сеорда смерил его с головы до пят. — А меча-то у тебя и нет.
Вождь отложил лук, поднял дубинку и протянул Ваэлину. Палица оказалась в меру увесистой, рукоять — ухватистой, древесина была незнакомой, тёмной и настолько гладкой, что волокна почти не ощущались под пальцами. Аль-Сорна сделал несколько взмахов.
— Дерево особое, с чёрной сердцевиной, — объяснил Гера. — Режется легко, но закали его в огне, — и оно станет крепче железа. Нет, она не сломается, Бераль-Шак-Ур.
— Ты так и не спросил, что мне сказала слепая. — Ваэлин с поклоном вернул палицу хозяину.
— Она сказала, что мы должны присоединиться к тебе. Её видения хорошо знакомы сеорда.
— И всё же ты собирался отречься от её слов.
— У вашего народа, как и у моего, нет богов. Слепая жила много веков назад и провидела будущее. Большинство её видений исполнилось, некоторые — нет. Она направляет нас, но мы ей не поклоняемся.
— А чему же тогда вы поклоняетесь?
Впервые веселье проявилось на лице сеорда, он улыбнулся.
— Тому, где ты сейчас стоишь, Бераль-Шак-Ур! Вы именуете это место Великим лесом, мы же зовём его — Сеорда, ибо мы — это он, а он — это мы.
— Но, чтобы сразиться с врагом, вам придётся покинуть его.
— Мне уже приходилось это делать, когда я вместе с прежним владыкой башни отправился взглянуть на твою страну. Я видел там много вещей, и все они были отвратительны.
— То, что ты увидишь сейчас, будет ещё отвратительней.
— Знаю. — Сеорда положил палицу на место, лёг на камень и закрыл глаза. — Так оно и будет.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Она опять здесь! Вы её видите? — закричала Мюрель, тыча пальцем в волны. Девушка кинулась на нос, и лодка опасно накренилась.
Лирна с отвращением посмотрела на море. Огромный плавник вынырнул на поверхность и тут же ушёл в глубину. «Они вечно голодны».
— Может, мы ей просто понравились? — предположил разбойник со шрамами на щеках. Мужика звали Харвин, по его рассказам, он когда-то был предводителем шайки из тридцати головорезов. А погорел только потому, что изменил одной прекрасной, благородной даме, по уши в него влюблённой. Слушая эту историю, Илтис лишь презрительно хмыкал.
— Скорее всего, дешёвка из какой-нибудь таверны, где ты забыл заплатить, — хохотнул брат.
Эти двое постоянно ссорились, едва не до драки. Лирна уже отказалась от попыток их усмирить — решила, если один из них прибьёт другого, то хоть еды останется побольше.
— Протаранив корабль, эта акула до смерти влюбилась в прекрасное лицо нашего почтенного брата, — продолжал издеваться Харвин. — И теперь просто не может покинуть любимого.
— Ах ты мразь непотребная! — взвился Илтис.