Вкус «лимона»

Головня Леонид

– Отлично.

– Почему ты не стрижешь своего мачо? – спросила Мириам, входя в квартиру, обмениваясь перекрестным чмоканьем с Лори и кивая Коле. – Он у тебя зарос, как лев. Сапожник без сапог?

– Собралась было, да боюсь, примета плохая, – отвечала Лори, проводя подругу в кухонный «альков». – К расставанию, говорят.

– Брось ты, приметы не для профессионалов. Я родню корнаю безбожно, и никак не расстанемся. – Она оглядела Лорины «ценности», приспособленные по стенам и полкам. – Квартирка – уютная.

Зашипел и убежал на плите кофе. Подруги

засуетились и заговорили на родном языке, бросая взгляды в Колину сторону. Он сидел у телевизора и занимался «ерундой», как определила однажды Лори, – с помощью «римот контрол» делал монтаж из программы эротического канала и трансляции заседания российского парламента, хохоча над полученным результатом.

Звякнул телефон.

– Алло! – весело произнес Коля.

В трубке молчали, чувствовалось чье-то дыхание.

– Алло! Кто там? – У Коли было игривое настроение. – Сексуальная служба посольства Нигерии в США на связи, – сострил он.

Ожил слабый женский голос:

– Коля?

– Я – Коля.

– Это Вера.

– Вера? Какая Вера?

– Ты мне позировал, помнишь?

– Вера! Конечно, помню! Как ваши творческие успехи? – забалагурил он.

– Я решила тебе отдаться, – сказала вдруг она с непонятной для Коли интонацией.

– Шутка?

Коля бросил взгляд в сторону кухни, поймал Лорин взгляд. Приподнятое настроение немедленно испарилось.

– Можешь приехать? – спросила она.

– М-м… Сложновато в данный момент… Что любимый муж?

– Да какой он мне муж! – в тихом голосе послышалась серьезная нота. – Он сбежал.

– От тебя? – тихо спросил Коля.

– Не от меня. Ото всех, с деньгами.

– Куда?

– Приезжай, для тебя есть кое-что важное.

– Из госдепартамента что-нибудь?

– Да. Приезжай, узнаешь.

Она положила трубку. Коля бросил взгляд на кухню. Лори разговаривала с подругой.

Он набрал Гивин номер. В трубке повторялись длинные гудки, квартира не отвечала.

Коля прошелся по комнате, остановился около кухни.

– Лори, я отъеду встретиться с Гиви. Надо срочно посоветоваться, возникла проблема.

Невеста посмотрела на Колю подозрительно.

– Я ненадолго, – кротко произнес он, скрывая недовольство.

– Отпусти ты мачо, не насилуй. Куда он денется? – встряла подруга.

– Куки! – грозно посмотрела Лори на нее.

– Почему она вас «Кукой» зовет? – Коля хотел разрядить обстановку.

– У нас часто клички в ходу. Мой брат Франсиско никогда свое имя не слышал. Вечный «Пако» и «Пако». Я – пожизненная «Куки». В школе говорили: в древности по имени представиться – назначить собеседника другом. Незнакомца как другом назначишь! Представлялись кличкой. Как она тебя называет? – спросила Мириам, кивнув в сторону Лори.

– Амор, – подчеркнуто гордо сказал Коля.

– Вот видишь!

Лори посмотрела на него недовольно. Коля обрадовался, что напряжение у нее вроде бы спало, и поспешно оделся.

Входная дверь офиса «юриста» была заперта. Табличка извещала, что сегодня приема нет.

Коля нажал кнопку переговорника, замок тут же щелкнул. В комнате была полутьма. На подоконнике – бутылка водки. Рядом дремал кот. Он поднял

на Колю кислую морду и снова уткнулся в лапы.

Вера сидела на кровати и размазывала пальцем краску по ладони. Стена сзади нее была заляпана разноцветными отпечатками рук. Один отпечаток багровел на чистом холсте мольберта.

– Привет!

– Привет! – ответила она и пришлепнула к стене очередной отпечаток.

– Что ты делаешь?

– Не видишь, создаю нетленный шедевр. – Она вскочила с кровати, подлетела к нему и занесла руку с краской над его лицом. – Ты решил, что я тут страдаю по тебе?

– Ничего я не решал. – Коля в испуге отстранился. – Ты не напилась? – Он посмотрел на бутылку на подоконнике.

– Нет. Я уезжала на неделю. Он выпивал тут с кем-то. – Она подняла руку и обхватила Колю локтем за шею. – Хочешь проверить? – Не дожидаясь ответа, Вера притянула к себе его голову и раскрыла рот. – Я не выпившая, Коля. Я измотанная. Знаешь, куда я ездила?

– Куда?

– Живопись чужую спасала. Под обещание выставки-продажи набрали у художников картин. В Пенсильвании сняли галерею, часть полотен продалась, но на большую рекламу он пожалел деньги потратить или спешил отвалить. Еле вырвала картины назад. Галерея требовала расчет. Приехала – и вот. Иди послушай автоответчик в офисе.

Коля прошел в офис, нажал кнопку на аппарате. Женский голос негодовал: «Я пришла, как назначено, но офис закрыт. Это Шульженкова. Перезвоните мне, когда приходить. Мой телефон у вас в деле». После короткого зуммера ворвался грубый мужской голос: «Алабышев, козел! Если на неделе не появишься, жди в гости. Кискин».

– Это последние. Можешь отмотать на начало. Набрал у людей в долг, – сказала Вера из двери. – Вот! – Она шлепнула отпечаток руки на папку. – Расписки.

Коля вытащил скрепленную пачку, развернул.

– Просил копии снимать. Я, как дура, вела учет.

– У-у, – прогудел он. – Да, тут суммы! Рисковый парень! Его в суд потянут. У каждого подлинник остался.

– Бесполезное дело. Они от компании им подписаны. Компанию можно обанкротить в любой момент.

– Опытный парень. Он и у меня взял. Но я – хоть под расчет…

– Коля, – сказала она и посмотрела на него с сочувствием, – тебе отказ пришел на убежище. Почему я, собственно, и звонила.

Коля оторопел:

– Как – отказ? Он не сообщил ничего.

– Он и не торопился сообщать, чтоб деньги не возвращать. Посмотри там.

– Вот скотина! – Коля пошуршал среди бумаг, ничего не нашел. – Нет тут.

– Потом найду. У меня руки в краске. Я виновата перед тобой. Единственно, перед кем виновата – перед тобой. Сходи возьми водки. Отольем события.

Пили на равных, стаканами. Так было заведено в доме Алабышева. И повалились на диван у столика с едой и выпивкой. Совсем не к месту он вспомнил про Лори. Вера целовала в плечо и шею. Он гладил пышное, приникшее к нему тело и постоянно поднимал голову, ожидая «вдохновение», которое упрямилось, как неродное. Чувствовал, слышал, как с каждом минутой партнерша дышит интенсивнее, возбуждаясь больше и больше. Он напрягал все свои силы, взмок, но мужская потенция пребывала где-то в стороне. Голову мутило, и вокруг все качалось…