Вкус «лимона»
Шрифт:
– Поздравляю!
Лори засветилась радостью.
– Б-беллисимо! – закрутила она рукой. Обхватила Колю за шею, поцеловала и посмотрела на него горящими глазами.
– Тэ кьерро! – с прыгающим сердцем сказал Коля.
Лори посерьезнела. Коля нагнулся к ее губам. Их поцелуй затянулся. С нижнего этажа послышалась музыка.
– Гости собрались, – зачем-то сказал Коля.
Лори вздрогнула.
– Ой-ёй-ёй-ёй! – Она перелетела через попавшийся под ноги пуфик и бросилась вниз по лестнице.
Коля спустился в гостиную. Гости, преимущественно молодежь, танцевали. Лори появилась
Коля обнаружил себя за языковым барьером. На него смотрели, как на экзотику, и он был этим доволен. На всплески смеха тоже отвечал смехом – не из вежливости, искренно, хотелось повеселиться. Он потанцевал с Лори, потом в общем кругу, потолкался среди гостей, перепробовал несколько вин, незнакомых блюд, добрался до рома.
Выпив, Коля присел в кресло. Из танцевального круга махали, приглашая в компанию. Ром придал энергию и родил в Колиной голове идею. Он вышел в центр и объявил торжественным голосом:
– В честь именинницы – русский танец!
В хореографических кружках Коля не участвовал, но под завод мог отчебучить что-нибудь эдакое. Нарушая ритм, он пустился в пляс, имитируя руками разные выкрутасы из народного русского репертуара, выстукивая каблуками чечетку и вскрикивая на манер пляшущего цыгана. Присядка у него не получилась. Он упал под общий хохот, вскочил и обнаружил, что у него появились последователи. Гости повторяли его жесты, приседали и падали. Кудрявая толстушка пошла «павой», размахивая платком. Лори смеялась. Коля вдохновился. Он еще хватил рому и потом куролесил и дурачился довольно долго. Вскочил на широкий подоконник, приглашая всех плясать именно там. А потом стал выкрикивать тосты. Он настаивал, чтобы выпили за каждую Лорину сестру в отдельности.
– За старшую! Как ее зовут?.. Вертика. За Вертику!.. За среднюю!..
Никто не останавливал. Выдрючивается человек, смешит народ – здорово!
Но допитый без закуски ром смешался с другими винами и отключил контроль, соизмеряющий желания, возможности и окружающую реальность. Гости разъехались.
Лори закрыла дверь, взяла с тумбочки телефонную трубку и со словами:
– Я вызываю автосервис, ты как, пришел в себя? – вошла в гостиную.
Коли на диване не было. Коли не было ни в кухне, ни в туалете. Он лежал наверху, на кровати, поверх одеяла, щекой на Микки Маусе. Попытка привести его в сознание ни к чему не привела. Он мычал и мгновенно засыпал.
Проснулся Коля один. За окном было темно. Осмотрел себя, измятого и растрепанного, в Лорином зеркале. Кандидат в мужья представительницы обширного испанского рода выглядел выпущенным из вытрезвителя хануриком. На щеке краснела ссадина. Поплыли в сознании картины вчерашних событий. Коля вспомнил себя сидящим на диване и Лори, отирающую полотенцем щеку, когда он упал и поцарапался. Что было до и после, оставалось неясным.
Коля содрогнулся, спустился в гостиную и быстрой перебежкой добрался до двери. Он выскочил на улицу по лесенке, перепрыгивая через ступеньку. «Какой позор!» – проклинал он себя и все на свете, надевая
Ветер с океана продувал пустынную улицу. Автобуса Коля не дождался и двинулся к сабвею пешком. Все шло одно к одному – пока он прятался за помойкой по малой нужде, по улице просвистел автобус. На платформе сабвея он час ждал поезда. Скороговорку хриплого объявления об изменении маршрута не понял. Пустой поезд увез его в другую сторону. Добрался домой только утром. По улице шел рабочий народ и выгуливали собак.
Он проснулся в полдень и бессмысленно взирал на опустошенную пивную бутыль.
– Коля! – послышался голос с улицы.
Он поднял раму окна. Гиви сидел в арендованной «Хонде».
– Весь день найти тебя не могу. Два раза приезжал. Рванем в столицу последний разок. Русский народ там непуганый. К ночи будь готов!
Коля кивнул. Гиви помедлил, хихикнул и подмигнул. Коля скривился, махнул рукой и отошел от окна.
Стояла жара. Коля нервно ходил под яблоней на углу вашингтонского сквера, поглядывая на часы и в сторону переулка, где торчала из стены вывеска «Почта, посылки, грузы». Шли прохожие, Гиви не было.
…В почтовом офисе тем временем Гиви дрожал от напряжения. Приемщик посылок, увидев его, изменился в лице, поспешно опустил глаза к столу. Через минуту он что-то тихо сказал коллеге. Тот пристально посмотрел на Гиви и ушел в служебную дверь. Очередь медленно двигалась вперед, и Гиви вместе с ней приближался к приемщику.
Чувствуя неладное, Гиви осмотрелся, глянул на служебную дверь. Второй приемщик вышел с солидным мужчиной, который молча сел на стул и метнул острый взгляд на Гиви. Тот вытянулся из очереди и поднял руку.
– Я за коробкой стою! – крикнул он поверх голов. – Можно, я возьму из стопки одну, положу вам два доллара без сдачи? И дело с концом!
Очередь молча одобрила. Приемщик кивнул – возражать было неразумно.
…В поле зрения своего компаньона Гиви появился вдали с коробкой и, к недоумению Коли, направился в противоположную сторону. Беспокойство возросло, когда тот исчез из виду. Коля достал мобильник, привалился к пикапу спиной и стал ждать.
Мобильник ожил не сразу.
– Облом, – услышал он голос приятеля.
– Что произошло?
– Подробности потом. Сейчас объезжай сквер. На противоположном углу, по диагонали, жду тебя.
Коля завел автомобиль, тронулся вперед. На дальнем углу сквера Гиви отделился от мраморной тумбы и поспешно сел в машину, не дожидаясь ее остановки. Коля резко прибавил скорость.
– Двигай в мотель. Нас засекли! – сказал Гиви взволнованно. – Многие в Нью-Йорке держат по городам филиалы. Мы могли филиал накрыть. Вижу, меня рассматривают. Мурашки по коже побежали. Сжимаю в кармане чипы. Думаю, по чипам определят. Сразу уйти? Подозрительно! Да и как они себя поведут? Могут сразу в полицию позвонить! К счастью, азербайджан в очереди появился. Они на него стали поглядывать. Купил коробку и ушел. Обошел квартал, на всякий случай зашел в кафе посмотреть, не следит ли кто. От страха черт те что мерещится.