Визит из преисподней
Шрифт:
Кроме того, я добросовестно проверила пятничное «алиби» Натали — салон красоты и портниху, хотя в этом не было особой необходимости. Да, строго говоря, никакое это и не алиби: я ведь знала, что она сэкономила время на свои тайные дела за счет визита к Сонечке Карленко. Как я и ожидала, здесь все было чисто: на массаж Натали явилась около половины шестого, пробыла в салоне часа два, затем проехала — видимо, на трамвае, — три остановки до портнихи, живущей на улице Чапаева, и перед девятью вернулась домой. По времени все сходилось.
Оставался, правда, маленький вопросик: где была Натали в те тридцать или тридцать пять минут, которые разделяли ее уход из «Бриза» и приход в салон красоты?
Я тоже, признаться, почти не переставая думала о содеянном ею. А что она и в самом деле все это сотворила — я уже не сомневалась. Слишком уж точно совпадали все фрагменты этой головоломки. Старая связь Натали с Артистом; наверняка в его руках осталась куча компромата на нынешнюю респектабельную мадам Бутковскую, так что возможностей для шантажа — хоть отбавляй! Далее: неуклюжая попытка Натали привлечь себе в союзники Григория, ее испуг и смятение только подтверждают эту версию. Может быть, уже тогда Артист склонял бедную мать подстроить похищение ребенка? С другой стороны, этот подонок давно заинтересовался и самим Олегом Бутковским, и его фирмой. И даже пытался реализовать свой интерес, но получил по носу от Бутковского и Орлова. А подобные «долги» Артист всегда платит исправно, будьте уверены! Олега Николаевича он уже подрезал под корень, осталось отомстить моему Гришке…
От всех этих мыслей настроение мое, прямо скажем, не поднималось. Было бы просто смешно надеяться, что, даже сполна получив назначенный выкуп, такой монстр, как Артист, вернет мальчика живым и здоровым. Не просто смешно — это было бы верхом наивности и глупости! Но я пока не решалась на серьезный разговор с моим клиентом. И я не сказала Бутковскому, что тот самый эмиссар татарской мафии, которого он в свое время так лихо «прокатил» и которого считает мертвым, и матерый убийца Артист-Галантерейщик, в чьих руках, по всей видимости, сейчас находится Антошка, — одно и то же лицо! Думаю, бедного Олега тут же хватил бы удар, и я не гарантирую, что он не отправился бы вдогонку за Семой Пфайферманом…
Да и что за «серьезный разговор» мог бы у меня получиться с Олегом Николаевичем — это без единого-то доказательства! Одни версии, догадки, предположения… Я никак не могла ухватиться за конец моей путеводной «ниточки». Может быть, его увез в Пензу шофер «скорой помощи» Вася Гилязов? А может, он — в том таинственном конверте, который должен прийти на адрес «Бриза» и который никак ни получит Натали (и я тоже)?..
Кстати, я не постеснялась напомнить о нашем договоре девушке Оле — специалистке по выписыванию квитанций и выбалтыванию чужих секретов. Она успокоила меня, что договор в силе, но долгожданного послания до сих пор нет. А еще сообщила, что с тем же вопросом ей уже несколько раз звонила Бутковская и очень нервничала.
Я понимала Натали: занервничаешь тут… У меня была мысль установить за ней наблюдение, но я очень скоро отказалась от этого, и не потому, что мысль была плохая — просто она была невыполнима.
По той самой причине, что единственным сыщиком, находившимся в моем распоряжении, была я сама. (Орлов не в счет: он напарник, но не сыщик.) А у меня в этот момент были более неотложные задачи.
Впрочем, во вторник, после обеда, Олег Николаевич сообщил мне конфиденциально, что после всего случившегося — а особенно после гибели Семы Пфайфермана — он категорически запретил жене и теще выходить из дома без сопровождения одного из самых надежных его людей. И что два охранника уже приступили к несению службы на Староказачьей: на случай, если одной даме понадобится отлучиться, а другой — остаться в квартире. Так
Но если честно, я сомневалась, что Натали могла бы привести меня к Артисту или хотя бы к искомым доказательствам. Судя по ее подавленному, потерянному виду, она сама ничего не знала. Чутье подсказывало мне, что эта несчастная — больше жертва, чем преступница. Хотя, конечно, оправдывать ее я тоже не собиралась!
Загнанная в тупик собственной версией, я съездила еще раз в Усть-Кушум, опять воспользовавшись для этого рейсовым автобусом, это в — третьих. В пустую запертую дачу Бутковских я даже на зашла, хотя ключ у меня имелся. Сразу направила свои стопы на Волгу, к майдану. Пора было наконец познакомиться с хромым «татарчонком», передавшим в субботу Натали какую-то весточку… Уж не от Артиста ли?! А если повезет, то и чем-нибудь поживиться на его территории.
Однако мне не повезло. То есть сначала все шло нормально. На зеленом майдане было многолюдно, здесь вовсю кипела подготовка к предстоящему воскресному празднику. В одном месте тренировались молчаливые, сосредоточенные витязи-батыры. Я даже немного полюбовалась их могучими оливковыми торсами, размеренной точностью движений. Чуть поодаль была натянута волейбольная сетка, через которую довольно вяло перекидывали мяч две подростковые команды. Еще дальше — на деревянной эстраде — детишки в ярких национальных костюмах кружились в танце под аккордеон. И всюду было полным-полно зрителей, так что я под шумок смогла неплохо изучить здешний рельеф местности и незатейливую архитектуру.
Две низкие дощатые хибарки в северной части майдана не представляли особого интереса. Вида они были довольно хлипкого, едва не просвечивались насквозь. На одной из них красовался допотопный висячий замок, который, казалось, мог рассыпаться от одного прикосновения. Другая и вовсе была сейчас открыта настежь, я видела, как оттуда выносили спортивные маты и какие-то снаряды. Нет, вряд ли в этих хилых строениях может содержаться что-то стоящее. А тем более — похищенный мальчик!
А вот третья постройка — кирпичная — была совсем непохожа на эти. Тоже невысокая, но гораздо более длинная — не то склад, не то гараж, не то ангар, — она стояла совсем на отшибе, прислонясь «спиной» к лесистому темному холму. По всей видимости, именно там, на этом склоне, Бутковская и встречалась с посланцем своего «хахаля».
Массивная стальная дверь, маленькие окошки с решетками… И вроде бы — никаких признаков жизни.
Но я ошиблась! Едва только я, покинув майдан, поднялась на склон гораздо южнее ангара и, продираясь по густому мелколесью, приблизилась к интересующему меня строению сзади (что отняло у меня изрядное количество времени!) — как в двух шагах передо мною из-за какого-то ствола шагнул высокий худой субъект в мешковатом костюме и потертой шляпе, сдвинутой на гладко выбритый затылок. Я могла бы поклясться, что он, как леший, вырос из-под земли или вышел из древесного дупла! Я успела, однако, заметить, что он немного подволакивает правую ногу.
От неожиданности я даже ойкнула:
— Как вы меня напугали!
«Татарчонку» — а это был именно он, — по всей видимости, перевалило за пятьдесят. Он осклабился, отчего седые усы, которые подковой спускались на скулы, обтянутые темным пергаментом, разъехались в разные стороны. Но его маленькие, глубоко посаженные глазки не улыбались.
— Нэ нада пугай! Щто тут ходышь, дэвушка?
— А что, нельзя? Просто гуляю.
— Ты там гуляй. Майдан! — Татарин махнул рукой туда, откуда из-за деревьев доносились веселые голоса и музыка. — Тут лэс, тэмно. Волки кусай, р-р-р!