Вижу поле…
Шрифт:
Однако в ноябре пятьдесят третьего года англичане на своем именно поле были разгромлены великолепнымии венгерскими футболистами со счетом 3:6.
Англичане очень настойчиво готовились к повторной игре на будапештском стадионе. На карту ставился престиж родины футбола — неужели один, необычайно важный для репутации футбола своей страны матч национальная сборная не сможет провести на должном уровне?
Но в Будапеште в мае пятьдесят четвертого года венгры победили с еще большим преимуществом — 7:1.
И
Высоким классом своей игры венгры, в общем, оправдали все ожидания. Но гораздо больше удивила советская команда. Одним матчем, проведенном на подобном уровне, удалось доказать, что таким игрокам, как Яшин, Нетто, Башашкии, Симонян, Сальников тушеваться не перед кем. Молодой полузащитник Юрий Войнов, впервые выступавший за сборную, удачно противостоял знаменитому Пушкашу — выключил его практически из атакующих действий.
Венграм пришлось отыгрываться Первым мяч в ворота, защищаемые Грошичем, забил «коротким», как написал в «Огоньке» Лев Кассиль, «кивком головы» Сергей Сальников, выведенный на удар Никитой Симоняном…
Перед завершением сезона пятьдесят четвертого года Иванов со Стрельцовым мало в чем, пожалуй, уступали лучшим форвардам страны, а иногда даже больше нравились зрителям новизной своих комбинаций.
Но в сборную страны их не призвали. И после чрезвычайно высоко расцененной ничьей (1:1) со сборной Венгрии спартаковские нападающие, спокойно соперничавшие с европейскими знаменитостями, конечно же, воспринимались всеми порядком выше, чем молодые торпедовцы.
В октябрьском номере журнала «Физкультура и спорт» с обзором игры центральных нападающих футбола в минувшем сезоне выступил хоккейный тренер Анатолий Тарасов.
Впоследствии, оценивая в своих книгах наиболее видных игроков, он не скупился на эпитеты. Но здесь, как большой педагог, Тарасов не захотел «гнать картину». Похвалив тренера «Торпедо» Николая Морозова за выдвижение юного Эдуарда Стрельцова в основной состав, о самом форварде он высказался так: «Стрельцов, несомненно, обладает хорошими физическими данными При настойчивой работе над собой, с помощью тренера и игроков команды, он может вырасти в хорошего футболиста».
…Конечно, с тем, что было уже потом — в большом футболе, самые первые мои сезоны нельзя сравнить. Но вообще-то со мной все происходило быстро, когда касалось футбола.
Оглянуться не успел — только гоняли мы мяч на опилках (у нас во дворе в Перове ледник был, лед засыпали опилками, потом его увозили, и освобождалось поле для игры) — а уже и за детскую команду «Фрезера» ставят, бутсы надел. Вроде недавно совсем мать на меня кричала, что я футболом ботинки разбил, в которых в детский сад хожу, а вот уже она в курсе всех наших торпедовских дел и, когда я домой после игры возвращаюсь, отчитывает меня не хуже тренера: чего это я всю игру на месте отстоял?
Вырос я за одно лето, когда мне тринадцать исполнилось, до того был по росту самым маленьким в команде, но играл центрального нападающего в той почти манере, что и потом за мастеров.
За мужскую команду
Интереснее тогда мне было из Перова в Москву съездить. На стадионе «Динамо» я часа по четыре отстаивал в очереди за билетом — школьным, естественно, что подешевле Иногда удавалось по два матча подряд посмотреть.
Тот футбол, что я видел тогда, в меня прямо впитывался, и до сих пор в памяти отдельные моменты тех матчей.
Кто мне особенно нравился из игроков? Трофимов в «Динамо», в «Спартаке» Николай Дементьев. Но больше всех — Федотов и Бобров. Из-за них я и болел за армейскую команду.
Но по-настоящему моей командой был, конечно, «Спартак».
«Динамо» московское, ЦДСА (теперешний ЦСКА) выступали гораздо ровнее, чаще побеждали. Но спартаковская игра удивляла меня своей раскрепощенностью Никто не жадничал — все играли в пас. Я чувствовал, что в «Спартаке» ценят игрока понимающего когда придержать мяч, когда отдать. С мячом они охотно, свободно расставались. И никто из спартаковцев, по-моему, не воображал себя героем, когда мяч забивал.
Мне хотелось, не скрою, играть в «Спартаке» и когда я уже вырос — и в «Торпедо» считался стоящим игроком Меня потом в армейский клуб звали и в «Динамо», особенно после того, как я за них сыграл в пятьдесят седьмом году против бразильцев (в Москву приезжал клуб «Васко де Гама»), мне и футболку динамовскую подарили на память… Я из «Торпедо» не соглашался уходить. Однако, когда в «Спартак» пригласили, я заколебался — сильный соблазн был, ведь сколько же я мальчишкой о такой чести мечтал В «Спартаке» мне предстояло, решись я на такой шаг, претендовать на место очень любимою и уважаемого мною человека — Никиты Павловича Симоняна. Он играл центрального нападающего. Но на это я никак не мог согласиться. С мечтой о «Спартаке», правда, я тоже не в силах был распрощаться окончательно Я так думал: еще ведь молодой, успею еще, подожду, пока Никита Палыч закончит.
Не успел. Когда Симонян закончил играть, я далеко был от большого футбола, и мало кто думал, что я в него скоро вернусь. И вообще вернусь…
Я. однако, нисколько не жалею, что жизнь моя оказалась навеки связанной с «Торпедо» В конце концов понимаешь с годами, что ни делается — все к лучшему.
Как все-таки попал я в «Торпедо»? Да как то само собой решилось это.
Я играл за мужскую команду «Фрезера» Но мне еще только-только пятнадцать исполнилось, я имел право выступать и выступал также за вторую юношескую Кстати, когда я у же за первую сборную СССР играл, то однажды — против всяких правил, конечно, — выступил за первую юношескую своего бывшего завода.
В пятьдесят третьем году торпедовские юноши приехали к нам сыграть с первой юношеской «Фрезера» С торпедовской командой приехал тренер Проворнов Он с нашим тренером дружил — Марком Семеновичем Левиным. Левин, оказывается, просил Проворнова посмотреть на трех своих ребят — Женьку Гришкова, Леву Кондратьева и меня.
Но стадион «Фрезер» в Плющеве а я в тот день играл у себя в Перове за первую мужскую—и пока из Перова на велосипеде ехал, успел только ко второму тайму. Проворной однако, всех троих нас взял в «Торпедо.