Вивея

Пузыренко Оксана

Момент, когда Хант отстранился от меня и встал на колени, отчего-то особенно запечатлелся в моей памяти. Как будто я сделал снимок. Его взгляд был тягучим и вбирающим в себя. Он не позволял мне прикрыть глаза или отвести взгляд хоть на миг. Поэтому я видела, как его руки приподняли мои ноги вверх и плавно, нарочито медленно потянули трусики по бедрам и дальше, пока они не скользнули по лодыжкам и не были откинуты, как белый флаг моей полной капитуляции. Да, наверное, именно в этот момент я стала целиком и полностью во власти Ханта. Его взгляда, его движений, его

голоса и дыхания.

Его руки все еще не желали отпускать мои лодыжки, а взгляд — мое внимание. Он завел мои ноги к себе за спину и наклонился, чтобы приникнуть губами к внутренней поверхности бедра. Еще один стон вырвался из моей груди, на этот раз я была едва ли не потрясена тем, насколько чувствительным оказалось это место.

Но не успела я отойти от первого открытия, как меня накрыло новой волной. Губы парня уже были внизу живота и приникли к тому самому комку нервов и тонких окончаний… Движения его языка заставили мою спину встать дугой, а руки с силой вцепиться в края пледа, чувствуя под мягкой тканью песок.

Я почувствовала, как лоб мгновенно покрылся испариной от невероятного ощущения жара, поднимающегося снизу и воспламеняющего все мое тело. Да черт возьми, наверняка моя температура сейчас зашкаливает под сорок и грозит перегревом. Плевать. Прямо сейчас мне было бы не жалко и умереть.

Но вместе с этими ощущения пришли и другие: тянущие, ноющие, нетерпеливые. Мое тело давно сдалось Ханту и теперь горело от нетерпения, оно желало большего. Я неверными руками схватила парня за голые плечи и с силой потянула его вверх. Парень поднял на меня взгляд. Он был темным, диким, обезоруживающим. А еще смотрел на меня с таким обожанием и вожделением, что чувство захлестнуло меня. И я, едва справляясь с дыханием и бешено колотящимся в груди сердцем, проговорила:

— Мне надоело быть голой в одиночестве…

Арчи Хант

Тело девушки, изящное, которое в ночном свете казалось выточенным из мрамора, едва уловимо дрожало, но прохладная ночь к этому явно не имела отношения. Каждый звук, что издавали ее губы, был для меня подобен музыке. Осознание того, что именно я заставляю ее так бесстыдно стонать и хрипло дышать кружило голову, пьянило, срывало стоп-сигналы.

А еще, она была такая сладкая… Вся: от запаха ее волос, аромата нежнейшей кожи и божественного вкуса. Я упивался ей.

— Мне надоело быть голой в одиночестве…

Дерзкие слова, произнесенные хриплым от возбуждения голосом, заставили меня и вовсе потерять голову. А уж затем… Вея привстала, а затем и вовсе оперлась на колени. Ее руки, со слегка подрагивающими пальцами, скользнули по моему торсу и дотронулись до джинсовой ткани. Вторая попытка?

Теперь она стала смелее, первым делом погладив рукой бугор на штанах, заставляя его еще сильнее наливаться кровью. Хотя куда сильнее? Я вообще удивлен, как джинсовая ткань была способна удерживать внутри мой член, когда Вея была обнажена передо мной. Казалось, от одного взгляда на девушку она должна лопнуть, а уж от ее неумелых, но таких потрясающе чувственных и очаровательных

движений…

Сквозь мои сжатые зубы вырвался стон, когда прохладная ладошка девушки, внезапно скользнула внутрь моих штанов — самое горячее, мать его, место. Не в силах молча терпеть эту пытку, я стал покрывать поцелуями шею и молочные плечи девушки. Мои руки спустились ниже, а пальцы нашли самую влажную точку, массируя и лаская ее.

Кажется, мои действия не давали Вее соображать, она издала какой-то милый, будто плаксивый и обиженный звук и уткнулась лбом в мое плечо. Я не смог сдержать улыбки. Но сдаваться девушка не собиралась: она нервно, с силой дернула на себя пуговицу джинсов. Затем ее пальчики потянули вниз молнию.

Мне пришлось с сожалением оторваться от моей вкусной девочки, чтобы помочь ей стянуть с меня брюки и боксеры. Когда с этим было покончено, ее маленькая ручка несмело обхватила мою плоть. Я с шумом втянул воздух в легкие, когда ее рука скользнула вверх-вниз по всей длине.

— Черт, он такой нежный… — Выдала она внезапно, заставив меня замереть.

— Ч… Что? — Я едва сдержал хохот, внезапно заполнивший мою грудную клетку.

— Кожа… Она потрясающе нежная. — Искренне ответила девушка.

— Я пользуюсь особым кремом, но этот важный вопрос мы обсудим позже. — Ответил я, и решительно накрыл ее губы поцелуем, пока Мисс Непосредственность не выдала еще что-нибудь подобное.

Я помог ей откинуться на спину, навалившись сверху. Непреодолимое желание накрыть все ее тело своим, прижать, чуть ли не раздавить девушку собой накрыло меня. Я чувствовал ее нежную кожу повсюду: наши ноги сплетались, ее руки блуждали по моим плечам, ее грудь с острыми возбужденными сосками касалась моей, но даже этого мне было мало.

Вивея Прей

Хант, полностью обнаженный, восхитительной голый, потрясающе нагой… Мой Хант полностью накрыл меня собой. Я еще сильнее прильнула к парню, прикладывая силу, чтобы притянуть его к себе. Я хотела чувствовать его твердое тело каждым миллиметром своей обнаженной кожи. Кажется, наши желания с парнем полностью совпадали, и я почувствовала волну наслаждения от ощущения веса его тела на себе.

Его бедра чуть толкнулись к моим бедрам, заставляя меня сильнее раскрыться перед ним. Чувство хоть какого-то стыда, преследовавшего меня у истоков, напрочь смыло охватившим меня безумным возбуждением. Я лишь хотела почувствовать его всего. Во мне. Сейчас.

— Сейчас… — Кажется, я произнесла, нет, простонала последнее слово вслух.

Хант, замерев на мгновение, и издав очередной горловой стон, особый, мужской… Нет, звериный, последовал моей просьбе-мольбе. Он вошел в меня, осторожно, но настойчиво, заполняя меня полностью. Заполняя меня собой. Затем его бедра чуть качнулись, будто отступая перед невидимым препятствием, а затем одним резким движением вошли до упора, заставляя меня конвульсивно дернуться всем телом. Я зашипела от острого болезненного чувства, которое, впрочем, почти сразу ушло на задний план.