Вивея
Шрифт:
Мой взгляд постоянно цеплялся за все эти чудеса декора и не мог уложить в мыслях, неужели это нравится Вивее? Вряд ли, скорее, это дело рук ее мамы. А если я не прав, и изобилие, роскошь, шик — слова, к которым привыкла ее семья, это то, что ей нужно? Тогда, у меня для себя плохие новости. Хотя, почему для себя? Просто придется поставить девушку перед фактом, что поле из подсолнухов перед домом моей матери — лучше, чем сад с деревьями в искусственных фонариках. Будет против? Ну, неделю будет против, а потом есть захочет…
— Не желаете тарталетки с морепродуктами? —
Я опустил взгляд на миниатюрную брюнетку, улыбающуюся мне так вызывающе, будто «тарталетки с морепродуктами» было кодовым предложением, которое переводилось как «жду тебя в подсобке через пол часа». Это была уже третья официантка, пытающаяся скормить мне что-то с серебряного подноса. Но лишь она, похоже, попросила форму на размер меньше. И как только миссис Прей допустила ее к работе в столь обтягивающей форме? Казалось, один глубокий вдох и пуговица на белой рубашке девушки оторвется и убьет кого-нибудь прицельным выстрелом.
Заметив то, что я окинул ее взглядом и задержался на декольте, девушка еще очаровательнее улыбнулась. Ну, конечно, она сделала свои выводы. А я просто прикидывал как уйти с угла обстрела и выжить.
— Нет, благодарю. — Вежливо откликнулся я на ее просьбу и отвернулся, показывая, что разговор закончен.
В горло ничего не лезло весь день. Даже утренняя яичница, в кое-то веки заботливо приготовленная Лукасом, сейчас покоилась на дне мусорной корзины.
Я поправил ремень от фотоаппарата, который никак не мог поладить со стоячим воротом пиджака. Впрочем, я и сам не наслаждался комфортом: рубашка, брюки, галстук, пиджак и туфли, которые блестели так, будто я планировал использовать их вместо зеркала. Раздражало. Но, увы, слиться с толпой в этом местечке, обутым в кроссовки, вряд ли вышло бы.
Я снова огляделся, сканируя взглядом местность и не желая наткнуться на кого-то из старших Преев.
— Шампанское? — Раздалось за мой спиной.
Серьезно? У меня что, самый голодный вид в этой толпе? Я развернулся на каблуках и пересекся взглядом с голубоглазой блондинкой. Кажется, ее я уже видел, когда временную обслугу собирали для раздачи указаний и спича на тему «что будет, если вы налажаете». Каждый случай разбирался подробно, например, не заметить, что гость потянулся за закуской и испариться — проступок средней тяжести, а вот вылить на него поднос с шампанским — дело более критичное.
— Девушка, откройте мне секрет. — Начал я, и она подалась вперед. Ее губы обнажили белые зубки, а глаза прищурились, будто она ожидала шутку или порцию флирта с моей стороны. — У вас там конкурс среди персонала проводится? Кто первым заставит меня что-то съесть?
Губка, жирно блестящая от блеска, чуть поджалась. Впрочем, девушка не выглядела обиженной, что меня порадовало. Чего я завелся, в самом деле?
— Не понимаю, о чем вы…
Я поднял большой ламинированный бейджик, висящий на груди. На нем моя фотография и «левое» имя. Должность: фотограф. А что, вы решили, что мне выслали приглашения на
— Я вроде как тоже на работе. — Я покрутил карточкой, отчего ее поверхность стала ловить на себя свет. — Вам же следует обслуживать гостей.
— А я считаю, что мы должны поддерживать друг друга в этой работе. — Неунывающе улыбнулась девушка и, кинув взгляд на мой бейдж, добавила: — Томас.
За плечом девушки я снова увидел брюнетку, с подноса которой какая-то пожилая чета сметала те самые многострадальные тарталетки. Девушка пыталась улыбаться им, но кидала непрозрачно раздраженные взгляды в спину блондинки. Кажется, что и ее я все же видел на сборе персонала. Мысль о том, что девушки поспорили на процент от гонорара не стала казаться такой бредовой.
Я усмехнулся и четко, с выверенными паузами, попытался донести до официантки свою мысль:
— Спасибо, конечно, но я буду более признателен, если ты запомнишь сама и передашь остальным, что я на все 100 % уверен, что не хочу есть, пить или пользоваться иными вашими услугами.
Девушка кивнула. И снова она не выглядела рассерженной или обиженной моим тоном. Если честно, она бы мне могла понравиться, если бы не одно «но», ради которого я и пришел сюда.
— Как скажешь. Но если передумаешь, у меня перерыв через час. — Оповестила она меня и, снова послав заигрывающую улыбку, произнесла: — Томми.
Девушка развернулась и, покачивая бедрами, стала плавать среди толпы, предлагая напитки гостям.
Меня же едва ли не передернуло от такого обращения. Томми. Стоило назваться Дартом Вейдером. Но, увы, сегодня я — Томас Грейсон. Один из, насколько мне известно, пяти фотографов, курсирующих между гостями, с целью сделать памятные снимки. Ну, а главное наше предназначение: запечатлеть виновницу торжества, которая должна с минуты на минуту появиться на главной лестнице, перила которой были украшены цветами и задрапированной тканью, мягкими волнами спускающейся чуть ли не до ступеней.
Гости начали собираться в шикарном фамильном поместье Преев более часа назад. Сейчас огромный зал был едва ли не битком набит людьми, которых, как мне кажется, Вивея даже не знала. Но все знали ее. Жизнь этой девушки на слуху каждого.
За время, проведенное в толпе, я уже успел ознакомиться с последними слухами, гуляющими среди элиты острова. Особенно часто повторяемый слух гулял среди дам. Все, от молодых девушек, до возраста «мне в понедельник на тот свет», обсуждали преображение Вивеи.
После новостей о столь масштабном торжестве, появившихся в газетах недели за две до события, в СМИ просочились и снимки девушки в бинтах. Новость быстро свернули, но силу сплетен, обсасываемых местными людьми, как куриные кости, было уже не удержать.
— Потрясающий зал. А как украшен! — Услышал я очередной кусок беседы двух женщин и одного мужчины, стоявших рядом со столом, на котором расположился огромный шоколадный фонтан в окружении всевозможных фруктов.
В руках они держали полупустые бокалы, периодически припадая к ним губами и озираясь вокруг.