Вивея

Пузыренко Оксана

— Ничего он не накладывал. — Буркнула девушка, большим пальцем левой руки ковыряя ноготь большого пальца правой руки и внимательно следя за своим занятием. — Просто… Всем нужны друзья, Прей. И ты не исключение.

Ну все. Я все-таки не вынырнула из бассейна и умерла. Это либо ад, либо сумеречная зона. Берри здесь добрая и чуть ли не мудрая, а из кустов того и гляди выскочит Хант, чтобы… Не знаю, какое амплуа мог бы выбрать Арчи в параллельной вселенной? Голубоглазого блондина, который может за минуту стать душой любой компании и протягивать по поводу

и без раздражающее «о-о-у-ке-ей»?

Сделав два шага к девушке, которая резко вскинула на меня лицо, я наклонилась и ущипнула ее за плечо:

— Ай, больно! Ты что ненормальная?! — Взвизгнула девушка молочным поросенком.

— Прости, я должна была убедиться, что не сплю или не умерла.

— А себя ущипнуть не могла?

— Нет, ты же сама сказала: больно.

Блондинка озлобленно посмотрела на меня, продолжая потирать и нянчить место, к которому я приложилась. Затем, неожиданно, улыбнулась:

— Ну ты и дура все-таки, Прей.

Я кивнула:

— Да, иногда я с тобой согласна.

Огромная сумка девушки неожиданно разбавила атмосферу: из ее недр полилась какая-то попсовая мелодия. Явно молодой парень пел о любви и том, как сложно ему добиться внимания некой особы. Я постаралась не сморщить нос от сути и манеры исполнения песни: о вкусах не спорят.

Сью извлекла из сумки телефон с блестящим брелоком в виде бабочки и приняла вызов. Судя по всему, на том конце был кто-то из ее друзей:

— Привет, милая. Ага. Нет, сегодня не выйдет. — Тут она посмотрела на меня, и я даже напряглась, услышав следующую фразу девушки: — У меня поменялись планы. Я знаю, и что? — Тон Берри из приторного стал раздраженным. — Я должна отчитываться? Вот-вот. Давай, пока.

Вот, теперь я узнаю Сью! Подумала я, когда девушка с силой нажала на сброс (как будто сенсорный экран могла впечатлить ее сила) и бросила телефон обратно в сумку.

— Жаль, что век раскладных телефонов прошел, да? — Прокомментировала я. — Можно было так пафосно и звонко прекращать диалоги: хлопая крышечкой.

Я изобразила в воздухе, как закрываю невидимый телефон. Берри хмыкнула и снова улыбнулась. Уровень теплоты между нами начинал пугать, что нашло на эту дамочку?

— Это Кристалл. Она считает, что если устраивает вечеринку, то там должны быть все.

— Это у нее с младших классов. В шестом классе она сказала мне, что к ней на вечеринку придет Питер Девис из выпускного, которого я искренне и по-детски любила.

Неожиданно для себя я хихикнула. Еще бы, запасть на выпускника — это было так в моем стиле! Я даже подписала ему валентинку. И об этом знала вся школа. Но стоит отдать должное Девису, он не обижал маленькую девчонку, а наоборот. Однажды даже подарил мне шоколадку. После этого я решила, что у нас будет трое детей, двое из которых: близнецы с его глазами Голубыми, как небо и мои мечты об этом парне.

— О-о, я помню! Ты тогда пришла и вылила на нее йогурт, не обнаружив своего кумира! Боже, как я смеялась! Стыдно признать, но я ненавидела Кристалл.

— Вообще-то, я вылила его не из-за этого,

а потому, что она назвала Патти жирной… — Призналась я, представляя этот момент из нашего детства и лицо бедной милой девушки, у которой и правда была пара лишних килограмм, но вякать об этом было более лишним. — Но история умолчала об этом факте и сделала из меня неуравновешенную сталкершу. Под «историей» я имею в виду длинный язык Крис. А йогурт, кстати, был обезжиренным.

— Ох, серьезно? — Берри вытерла уголки глаз, на которых от смеха выступили слезы. — И что ты ей сказала?

Я откашлялась и сделав вид что размазываю йогурт по чьей-то футболке пафосно заявила, изображая финальную сцену в боевике, не меньше:

— Раз ты так боишься поправиться, закуси обезжиренным йогуртом, дура дурацкая!

Сью пару раз хлопнула в ладони, все еще смеясь, а я раскланялась:

— Признайся, для шестого класса я работала стильно.

— Этого я никогда не отрицала. — Ответила Берри.

Мы снова посмотрели друг на друга и замолчали. Общее воспоминание будто разрядило обстановку, но сделало ее, пусть и невраждебной, но все же неловкой.

Я переступила с одной босой ноги на другую и глянула в сторону дома:

— Может, хочешь подняться ко мне? — Это я спросила? Ох, это я спросила. Ну, просто я вежливый человек…

— У меня есть идея лучше. Давай ты приведешь себя в порядок, и мы кое-куда сходим.

— У тебя же вроде были планы? — Вспомнила я разговор Сью по телефону.

— Ну да, у меня в планах вытащить тебя из дома. — Берри рывком поднялась с шезлонга, закидывая на плечо сумку и поправляя синее платье. — Если повезет, то я даже узнаю, чем провинился Хант и дам Саше повод его расчленить. Ты бы какую часть хотела оставить себе, как сувенир? Я бы рекомендовала зубы, они отменные!

Я кисло улыбнулась. Снова Хант. Его имя моментально заставило меня вспомнить, что я не хочу выходить из дома. А еще лучше: я бы снова залезла под одеяло.

Так уж вышло, что последние дни, выходя из своей комнаты я будто… Будто делала прыжок в воду. Только вместо того, чтобы набрать в грудь воздуха перед решающим шагом, я надевала на лицо маску безразличия, или улыбку, а затем делала шаг за порог. И чем дольше я ходила между людей с тщательно контролируемым выражением лица, тем тяжелее мне это давалось. К вечеру я просто неслась в свою комнату, желая забиться в угол. А потом ночь. И чертовы слезы.

Я принимала душ и ревела. Играла в самые кровавые «стрелялки» и на глазах неожиданно выступали слезы. Ложилась спать и просыпалась ночью на мокрой подушке. Я была сама себе противна.

И, знаете, я не помню, чтобы я плакала до восемнадцати лет. Даже в детстве, боль от битых коленей или обида на кого-то не были для меня поводом. А в последний год жизни я будто взяла реванш за все невыплаканные слезы. Мне будто становилось легче, хотя на самом деле единственное, что менялось, это мои глаза, становившиеся все более красными. И уже никакие глазные капли и прочие аптечные чудеса не спасали.